Бензиновые лампы мы действительно довели до ума, и ими заинтересовалось военное ведомство, еще бы, ведь они по яркости превосходили керосинки на порядок, а небольшой шум от них сильно на фронте не мешал. Так что скоро чертежами ламп заинтересовались и на других предприятиях, а наши войска, и не только они, в конце концов, были обеспечены хорошим освещением.
* * *Лейтенант Алексей Жарков командир АР-2 в 289-й ШАП[3] привычно подошел к своему самолету.
— Ну что, загрузили? — Спросил он у старшего аэродромной команды, поднырнув под раскрытые створки бомболюка.
— Все как в приказе, восемь ФАБ-100, и четыре контейнера ПТАБ, так что с большим недогрузом идете, — бодро ответил техник, что-то отмечая в планшете.
— Недогруз, это нормально, — буркнул летчик, проверяя крепление бомб, — главное чтобы перегруза не было, а то немцев вдруг от чего-то привалило.
Со стороны могло показаться обидным, что летчик не доверяет техникам, которые подвешивали бомбы на его самолет, но Жарков хорошо помнил наставление майора Шебекова, командира полка — за все отвечает командир машины.
Так что догляд за аэродромной командой не повредит, да и для спокойствия тоже полезно.
— Да уж, привалило, — согласился старший, — вчера дыр много привезли, всю ночь крылья латали.
— Надеюсь патроны из другой партии? — Спросил его Алексей, осматривая крепление четырех дополнительных бомб на внешней подвеске. — А то четыре раза перезаряжаться пришлось.
— Нет, партия та же, — вздохнул техник, — только выбраковку провели — приказ помощника командира полка.
— Это плохо, — скривился летчик, — потому вчера и дыры привезли, и хорошо хоть только дыры.
— А что делать? На складе других боеприпасов нет. — Пожал плечами старший и, подождав, когда экипаж доложит лейтенанту, что с боепитанием пулеметов все в порядке, подсунул планшет с карандашом для подписи.
Жарков тяжело вздохнул, бегло пробежался по бланку вооружения и внизу поставил свою подпись, с этого момента за все вооружение отвечал только он один. Дальше предстартовая суета, прогрев двигателей и ожидание команды на взлет.
На цель выходили на трех тысячах, сначала холостой проход, определение целей. Потом сброс четырех бомб с горизонтального полета, чтобы разобраться с зенитным вооружением противника, а потом уже заход на цель, сегодня бомбить придется с пикирования, причем на шестидесяти градусах, цель — бронетехника противника, тут с горизонтального полета бомбежка не пойдет. И уж в конце подработать ПТАБами.
