Потому что врач так сказал, которого она доставила к нему из сельской больницы – еще и на лапу дала, чтобы никуда не сообщал. А то, что Ирку к себе пригласила и самогона для пацанов раздобыла – так все это удовольствие обошло Алика стороной. У него был свой кайф – микстуры, компрессы, примочки. Теперь вот Катька решила заняться его зубами. И скажи после всего этого плохо про нее...
– При чем здесь гинеколог? – пренебрежительно фыркнула она, когда Сашка осталась далеко позади.
– Ну, это как в анекдоте.
Стоматолог – зубник, окулист – глазник, вот только гинеколога на такой манер лучше не называть...
– Смешно, – нервно усмехнулась Катька. – А то я уже подумала...
Она нарочно затянула паузу.
– Что ты подумала? – не выдержал Алик.
– А что она из абортариев не вылезает... Кто это вообще такая?
– Сашка.
– Та самая? – вскинулась она.
– Ну да, из-за нее сыр-бор.
– И о чем ты с ней лясы точил?
– В любви признавался.
– Я серьезно, – дрогнувшим голосом сказала она.
– И я серьезно.
Признался ей, что Валек ее лю-бит.
– Ну, если Валек... – облегченно вздохнула Катька.
– А ты что, ревнуешь?
– Я тебя ко всем ревную.
– А к себе?
– Нет, к себе не ревную.
– А к своей маме?
– При чем здесь моя мама?
– А кто меня сейчас насиловать будет?
– Это не страшно.
– Для кого не страшно, для меня или для тебя?
– Для меня. И для тебя, если ты не трус.
– Покажи мне мужчину, который не боится бормашины? – спросил Алик.
И будущей тещи, мысленно добавил он. И пугливо поежился.
Не хотел он жениться на Катьке, да и не собирался, но а вдруг он окажется бессильным перед ней, вдруг его охмурят, опутают брачными сетями?.. Нет, только не это.
Татьяна Геннадьевна встретила его подозрительно прищуренным взглядом. Наверняка она понимала, почему ее дочь так печется о парне, которого привела к ней на прием. И, судя по сомнению в ее глазах, Катькин выбор не очень ей понравился. Если так, то печалиться не о чем. Пусть она объяснит своей непутевой дочери, что Алик ей не пара, пусть отговорит ее, пусть рассорит их, если уж на то пошло.
– Как вы чувствуете себя, молодой человек? – приятным грудным голосом спросила женщина.
«Хреново, хоть вешайся», – мысленно ответил Алик. А вслух сказал другое:
– Да ничего, нормально.
Не хотелось грубить женщине, которая должна была вставить ему целых три зуба. И вообще, при всем своем неприязненном к нему отношении Татьяна Геннадьевна производила приятное впечатление.
