В джинсовом костюме, сбрызнутый дорогим одеколоном, с кожаной сумкой на длинном ремне, Алик вышел за ворота контрольно-пропускного пункта.
Что здесь, что в зоне – одна и та же широта-долгота. Та же придорожная трава, те же тополя, тот же пух. Но почему-то за воротами дышится легче, и солнце ярче, и небо голубее. Там, впереди, распахивала перед ним свои объятия свобода, а за спиной оставался тяжкий груз весом в десять потерянных лет.
Метрах в пятнадцати от контрольно-пропускного пункта стояла новенькая белая иномарка.
Алик присмотрелся. Судя по логотипу на капоте, «Тойота». Катька в прошлый раз приезжала на «Мерседесе». Может, какой-то разлад в ее делах наступил, потому и сменила она лучшее на менее хорошее.
Он подходил к машине, ожидая, что сейчас откроется водительская дверца и появится Катька. Она знает, что сегодня его освободят, поэтому должна уже быть здесь. Да и номера на машине петропольские. И точно, дверца открылась, но вместо жены Алик увидел чудную блондинку. Глаза маленькие, губы тонкие, носик чуточку кривоват, бюст всего лишь второго, если не первого размера, но во всем остальном – не придерешься.
Роскошные волосы – чисто как в рекламе, гладкие, шелковистые. Лицо загорелое, кожа гладкая, нежная. А фигура... Одни только ножки чего стоили – длинные, в меру тонкие, самую малость согнутые в коленях, от чего походка обретала особый волнующий ритм.
Девушка была чем-то сильно расстроена. Глаза красные от слез, тушь на ресницах размазана, на лице тоска, но это ничуть не портило общее сногсшибательное впечатление о ней.
Она вышла из машины и шла, не разбирая перед собой дороги. Алику грозило столкновение с ней, он должен был отойти в сторонку. Но ему не хотелось сходить с ее пути. И если бы она в самый последний момент не выставила вперед руку, они бы могли стукнуться лбами. А так она всего лишь угодила в его объятия.
Алик засмеялся, пытаясь ее удержать. Она же вырвалась, подалась назад. Дико глядя на него, мотнула головой, отчего ее волосы рассыпались по плечам.
– Что вам от меня нужно? – в состоянии, близком к истерике, спросила она.
– Мне?! От тебя?! Сама налетела на меня, цыпочка, а я виноват!
– Во-первых, я не цыпочка... А во-вторых...
Ее нервный запал сгорел, но вместо взрывного шторма наступил тоскливо-слезный штиль.
– Вы... Вы здесь работаете? – дрожащим от расстройства голосом спросила она.
– А что такое? – На всякий случай Алик изобразил официально-сухую озабоченность.
Дескать, и рад был бы помочь, но извините...
