Рано еще брать Анжелу на абордаж: она еще не готова к этому. Можно только разозлить ее и поссориться без права на примирение.
– Ты меня путаешь! – раскраснелась она.
– Путает бес-искуситель.
– Вот ты и есть бес! – сурово и с осуждением глянула на него Анжела. – Ничего святого для тебя нет. Я любимого человека потеряла, а ты знаешь это и все равно клеишься ко мне!
– Во-первых, не клеюсь, а пытаюсь тебя развеселить, – надулся Алик. – А во-вторых, тебе нужно свечку поставить, за упокой души своего любимого.
.. Кстати, тут поселок недалеко, там церковь, это первый поворот направо...
– Ты думаешь?
– Я уверен.
– Ну, я не знаю, – замялась она. – Может, где-нибудь по пути...
– По пути – далеко, а тут совсем рядом... Давай так, ты сейчас повернешь, поедешь, а я останусь. Приставать я к тебе не собирался, но я все-таки мужчина, могу и согрешить ненароком, ну пока доедем. Как тебе тогда после этого в церковь? В общем, без меня езжай, а на обратном пути меня подберешь...
– Согрешить я тебе не дам.
Но поеду сама.
Алик не знал, есть ли за ближайшим поворотом направо какой-нибудь поселок вообще, не говоря уже о церкви. Но ему нужно было, чтобы Анжела свернула с пути, чтобы Катька обогнала их, не настигнув. Ради этого он готов был рискнуть. Кто его знает, может, Анжела выедет обратно на тракт по какой-нибудь другой дороге, и тогда он останется и без нее, и без Катьки. Чеши потом нос... Впрочем, у него был телефон, и он мог позвонить жене, чтобы та вернулась за ним, а оправдание он найдет.
"
"До ближайшего поворота они проехали километров десять, не меньше. Наконец, высадив его на перекрестке, Анжела свернула вправо. Только она скрылась из вида, как показался Катькин «Мерседес». Алик едва успел спрятаться в придорожных кустах. Жена промчалась мимо, не заметив его. Хороший знак. Ведь промедли они с Анжелой хотя бы чуть-чуть, Катька бы устроила им обоим веселую жизнь.
– Дура! – злорадно ухмыльнулся он.
Ему и самому грозила перспектива остаться в дураках, но Анжела его не обманула.
Минут через сорок она вернулась на перекресток. Колеса в глине, на крыльях подсохшие брызги грязи, на лице у водителя недовольная оскомина.
– Нет там никакой деревни. И церкви тоже! Чуть не застряла!
А это можно было воспринять как дурной знак на будущее. Нельзя было Алику отправлять девушку к храму, которого не было. Но подумал он об этом вскользь и без всякого священного трепета.
– Ты уж прости, поворот перепутал! – повинился он.
