(не)твой

Обнимаю Олю, целую, шепчу Матвею, чтобы был сегодня с мамой особенно нежным, а сам думаю. Без остановки думаю, голова даже начинает болеть, когда садимся в машину, чтобы поехать в спорткомплекс.

Оля снова садится к Матвею, она мало разговаривает, закутанная в кокон страха, зато очень много думает и временами заметно сдерживает слёзы. Ситуация подкосила всех нас, даже Матвей не болтает без умолку, но я точно знаю, что мы справимся со всем этим пиздецом. Я же знал, что легко не будет, и отступать теперь не собираюсь.

Мы подъезжаем к спорткомплексу и я чуть не въезжаю на парковке в рядом стоящую машину, потому что у входа во дворец стоит… Ярослав. Серьёзно?! Ему хватило наглости припереться сюда после всего?

— Антош, — говорит Оля, когда я отстёгиваю ремни на кресле Матвея, — пожалуйста, только не трогай его. Дай мне с ним поговорить, я тебя очень прошу.

— Оль, сколько я должен хавать это и не трогать его?!

— Только сейчас, пожалуйста…

Сука! Снова злюсь, но пока послушно иду с Матвеем и Олей ко входу, навстречу этому уроду.

Я уже могу считаться подкаблучником? Кажется, да.

— Что тебе нужно? — шипит Оля, как только мы подходим к нему. От страха и слез не осталось и следа, она злится и нападает, как кобра, идеальная женщина."

"— Олечка, ну к чему этот тон? Я пришёл взять сына на прогулку. Я же отец, всё-таки, — мудак мерзко улыбается, крутит в руках телефон, и бесит так, что кулаки чешутся.

Оля, конечно, не отдаст Матвея. Я практически мысли ее читаю, наверняка ведь думает, что он может забрать мелкого и не привезти назад.

Но Оля поступает круче. Она не отвечает сама ничего, она смотрит на Матвея и дельно спокойным голосом спрашивает у него, хочет ли он погулять с папой.

Мелкий хмурится, смотрит на нее, на него, даже на меня, словно пытается прочитать на лицах каждого из нас правильный ответ, но всё-таки выдает то, что на душе у него самого:

— Не хочу! — Оля выдыхает в облегчении, да и у меня словно камень с души, но вот Ярослава ответ явно не устраивает.

Он злится. Он очень сильно злится. — Ты ко мне давно не плиходил, опять меня блосил! Я никуда не пойду с тобой, я пойду с Антоном на тлениловку, — добивает горе-папашу Матвей, а я кайфую от выражения лица Мудослава. И вижу, что Оля тоже.

Один жирный минус в копилку папаши на предстоящем суде: ребенку он больше не нужен. У Матвея травма с тем, что его бросают, конечно он не будет прощать отца каждый раз, он ещё слишком мал.