Неудержимый. Книга VIII (СИ)

Если Виктор возьмёт верх над осадной армией Собакина, то наверняка потребует сдачу крепости, а вот пойдут ли на такой шаг мимики, большой вопрос.

Спустившись с горы, я сделал то, что уже давно собирался. Подпрыгнув в пещере к потолку, я выдернул из него кинжал, в котором находился дар иллюзии. По крайней мере, этот артефакт я могу забрать с собой, вернее, дар из него. Перекинув дар в копейку, я выкинул кинжал, уж слишком он громоздкий.

Выбравшись наружу, я увидел обычный вход в пещеру.

Оползень с камнями растворился и теперь любой мог этот вход обнаружить. Я приложил руку к земле и просто запечатал его стеной. Пусть попробуют найти, тут и иллюзия никакая не нужна. Развернувшись, я побежал в сторону ущелья. Думаю, последняя бригада «пожарных» работала где-то там.

Фёдор Яковлевич стоял на крыше самого высокого дома в деревне и смотрел на жалкие попытки своих войск, оказать сопротивление армии Карамазовых.

— Ублюдки! — процедил он сквозь зубы.

Злость захлестнула его. Как же так? Где он допустил ошибку? Неужели Карамазовы были настолько сильны, что сумели стереть все его укрепления за считанные часы? И отец, как назло, не отвечает! Где его носит? Передовые отряды уже должны были быть здесь. Без них у меня нет и шанса. А что с союзниками, которыми он так гордился? Где они, когда так нужны?

Вопросов у старшего сына барона Собакина была уйма, но никто не торопился на них отвечать.

Совсем скоро Карамазовы разделаются с отрядами, которые остались за пределами деревни и примутся штурмовать стены.

Фёдор развернулся и посмотрел на несколько паромов, которые приближались к пирсу деревни. Если через несколько часов ничего не изменится, ему придётся капитулировать и уносить ноги. Он прекрасно понимал, что за такое его по головке точно не погладят, но других вариантов не видел, не погибать же здесь. Это было бы слишком тупо.

— Господин, — Поршенков, помощник Собакина младшего отвлёк того от раздумий.

— Надеюсь, у тебя хорошие новости, — он обернулся и посмотрел на помощника суровым хмурым взглядом, — Говори.

— Господин, прошу меня простить, — Поршенков согнулся в три погибели, — Донесение из осадного лагеря.

— Взяли наконец? — усмехнулся он, — Давно пора, целый месяц возились там.

Поршенков взглянул на своего господина удивлённым и немного шокированным взглядом.