Неудержимый. Книга XI (СИ)

А выпутываться всё равно как-то нужно, вот она и действовала в меру своей испорченности.

— Алиса пожелала остаться с Луизой, — стрельнув в меня глазами, сообщила баронесса.

Чистое враньё, насколько я знаю, всё это время Луиза находилась со мной, а вот Алису в том лагере я не заметил. Да и не стала бы она прятаться от меня, наоборот, самая первая прибежала. Так что сдала ты её подруга, чтобы спасти свою шкуру.

— Так вот, договор, который баронесса заключала с моим сыном… — граф вернул разговор в нужное русло, — Я бы предпочёл его аннулировать, — он улыбнулся как можно мягче, я бы даже сказал по-отечески.

— И что же вас остановило, граф? — я слегка наклонился к столу и положил одну руку на его поверхность, — Неужели вы позвали меня сюда, чтобы спросить на это разрешения?

— Дмитрий, вы очень проницательны, — Степан Михайлович почесал подбородок, — Понимаете ли в чём дело, в этом зале есть несколько персон, которые настоятельно попросили меня заручиться вашим согласием.

Граф произносил эти слова с настолько кривой улыбкой, что я чуть от смеха не взорвался. Да в гробу он видел меня и моё присутствие. Дайте-ка подумать, кто эти умные люди? Ну во-первых, конечно же, баронесса, которая попросту опасается моей мести. Затаив на неё обиду, я могу в любой момент спустить собак на весь их выводок и всё, история с мимиками в Иркутской области закончится, раз и навсегда.

На долю секунды мы с Виктором встретились взглядом, и он их тут же отвёл. Да неужели? Выходит, у меня не два союзника за этим столом, а целых три? А Великие здесь появились в качестве противовеса остальным?

— Хорошо, в таком случае я слушаю ваше предложение, — сказал я и посмотрел графу в глаза, — Чем вы готовы пожертвовать, чтобы всё встало на свои места, как прежде?

— Граф! — вспылил Евдокимов, — К чему всё это? Насколько я знаю, ни одного упоминания фамилии рода Донских в договоре нет, так с какой стати, мы должны всё это выслушивать?

Евдокимов, Великий земляной стихии, который обладает даром стальных лезвий, он и в прошлый раз вечно вякал и сейчас себе не изменяет.

— Вам было бы легче, если в договоре стояла моя фамилия? — спросил я, набравшись наглости.