Неудержимый. Книга XI (СИ)

Направившись в сторону, которую он мне указал, я через некоторое время встретил первый патруль, эти ребята тоже прошли мимо, сделав вид, что меня не существует. Даже не поздоровались. Видать, у парня на крейсере и впрямь дурная слава, но ничего Андрюшка, сегодня о тебе заговорит весь экипаж. Я улыбнулся, увидев на радаре первые камеры с заключёнными.

Активировав водяной резак, я ускорился и начал вскрывать замки. Зачем? Во-первых, это была моя небольшая месть одной очень дерзкой особе, пусть теперь побегает и половит заключённых.

Да, все они находились в антимагических наручниках, но ноги-то у них были свободны, пусть развлекаются. Обернувшись назад, я увидел, как первые заключённые выбирались из своих камер и поднимали на бунт остальных.

Небольшая паника на корабле поможет мне скрыть все улики, да и внимание экипаж корабля отвлечёт на себя.

Я подошёл к камере, в которой содержался Литвинов и срезал замок.

— Вот мы и свиделись, — я хищно улыбнулся.

Помощник Турова сидел на своей кровати и угрюмо смотрел на меня исподлобья. Он уже понял, что я пришёл к нему не просто так, но поделать с наручниками ничего не мог. Звякнув ими, он усмехнулся и, почесав лоб, заговорил.

— Мне стоило догадаться раньше, — он ухмыльнулся, — Что это? Обмен телами? Перевоплощение? Замена?

Надо же, действительно догадливый, не думал, что он так быстро поймёт.

— Мимикрия, — ответил я, дар позволяет перевоплощаться в убитых мной противников.

— Противников? — удивился Литвинов, — Скорее жертв, ты же обычный убийца, а не рыцарь на белом коне.

— Где Туров? — я спросил у него, потому что на «радаре» командующего восточным фронтом не оказалось.

— Какая разница? — он развёл кистями, ибо руки были надёжно скреплены, — Всё равно тебе его не достать.

— Так, ты скажи, и мы узнаем, смогу я это сделать или нет, — я сделал шаг вперёд.

— Ты меня за дурака, что ли, держишь, — Литвинов хохотнул, — Даже если я скажу, то ты всё равно меня прикончишь… Впрочем… — он задумался, — Терять мне всё равно больше нечего, мы же не сможем с тобой договориться.

— Не сможем, я заберу твои дары себе, — я озвучил Литвинову смертный приговор.

Конечно, я бы мог ему всего этого и не рассказывать, но в тот момент мне хотелось немного поговорить. Иногда такое бывает, когда очень хочется о чём-то рассказать всему миру, а нельзя.