Неудержимый. Книга XII (СИ)

Процесс получения ингредиентов был отлажен давным-давно ещё его отцом, бароном Вяземским Михаилом Акинфеевичем, который уже более десяти лет являлся главой гильдии алхимиков всего Красноярского Края. Кресло директора компании Венцеслав получил по праву наследника рода. Отец требовал от отпрыска максимального участия в делах рода, управлять компанией и заниматься политикой в его возрасте уже было достаточно накладно и приходилось выбирать.

Вот и получалось, что Венцеслав был вынужден управлять делами компании, в которой по сути ничего и не происходило.

По крайней мере, до тех пор, пока к нему не забрёл один дурачок из прошлой, интернатовской жизни.

Анатолий Шустерман — простак, каких поискать ещё нужно, но надо признать, что простак очень рукастый и начитанный. Анатолий пришёл с просьбой зарегистрировать парочку компаний. Всё бы ничего и Венцеслав согласился ему помочь, ведь всем известно, что в подобных делах долг платежом красен.

Одолжишь рубль, а потребуешь обратно три, простая арифметика аристократов.

Дело происходило вечером, в одном из элитных ночных клубов Красноярска, в котором многие клерки спускали пар после работы. Венцеслав был не исключением, и чтобы не терять время, пригласил Анатолия подвезти бумаги туда, а заодно и немного отдохнуть.

Всё кардинально изменилось, когда Анатолий привёз документы. Кто бы мог подумать, что девушка, которую он представил своей невестой, так сильно приглянётся Венцеславу.

Выдающиеся формы, пронзительный ум, но самое главное — хватка. Девушка контролировала парня, словно куклу. Говорила ему, что делать, что есть и пить и именно она отвечала за документы, ибо Анатолий в них ни черта не понимал. А влюблённый по уши дурачок и рад, что ему не придётся ничего делать, знай себе сидел и лопал нарезанные фрукты и улыбался, разглядывая из вип ложи остальных посетителей клуба…

— Венцеслав, милый, — в кабинет вошла Авдотья и отвлекла молодого человека от воспоминаний.

Девушка была чем-то явно расстроена, но подобные манипуляции Венцеслава ничуть не трогали, пусть практикуется на своём олухе.

— Что случилось, любовь моя, — он повернул кресло к столу, чтобы посмотреть на свою любовницу, и улыбнулся.

Хороша лошадка, подумал он, глядя, как возвышались груди девушки в элегантном чёрном платье.