Неудержимый. Книга XII (СИ)

Я не сразу сообразил, почему его настроение из просто плохого, перешло в новую стадию — ярости. Он запыхтел так, словно его только что попытались провести вокруг пальца, исключив из уравнения. А потом до меня дошло, Лис послал меня сюда не просто так, он хотел, чтобы старый пень меня с кем-то познакомил. С кем-то кто поможет мне реализовать составные артефакты. И похоже, Резак знакомить меня с этим кем-то категорически против…

— Не раньше, чем узнаю о содержимом записки, — выпалил я.

Как говорится, помирать, так с музыкой…

В зале наступила тишина.

Резак запыхтел, поглядывая, то на меня, то на записку, старые шестерёнки начали со скрипом крутиться, и в итоге он всё же сдался.

— Пошли, — недовольно проворчал он.

А я, что? Я сразу же подскочил с дивана и пристроился позади. Спрашивать что-либо в такой ситуации было бы глупо. Он уже согласился, зачем его нервировать ещё больше? Захочет — сам ответит на все вопросы. Собственно, так и случилось, когда мы вышли из его лавки и направились к лифтам.

— Не дай Бог, хотя бы волосок упадёт с моей драгоценной дочери! — когда мы зашли в лифт, он развернулся и зажав меня в углу и начал угрожать.

— Спокойно! — я тут же выставил перед собой ладони, — И в мыслях не было.

А сам задумался, чего это он так переполошился? Неужели так сильно мне не доверяет?

— Знаю я, таких, как ты… — проворчал он, — Сначала в доверие вотрётесь, а потом ищи ветра в поле…

Тут он в чём-то был прав, согласен, иногда всё слишком сложно, но при чём здесь я? Стоп!

— А при чём здесь твоя дочь? — я вытаращил на него глаза, — Старик, ты куда меня везёшь?

— А притом! — Резак начал размахивать запиской, — Этот Лис, будь он неладен!

Старик сунул мне в грудь записку, и я наконец-то смог понять, о чём идёт речь.

В записке Лис вспоминал, как одна юная особа когда-то мечтала открыть свою лавку с эксклюзивными артефактами, называя артефакты Резака слишком грубыми. А вот дальше всё было расплывчато. Лис упомянул меня и настоял на том, чтобы мы с этой юной особой обязательно встретились.

— И это всё? — закончив читать записку, я отдал её обратно старику, — А шуму-то было.

На самом деле я прекрасно понимал старика. Сколько раз я вытаскивал Анну из неприятных ситуаций, связанных с мужчинами? Чёрт! Да я же жизнь свою положил, чтобы вытянуть её из лап японского ублюдка.

— Шуму… — проворчал он, — А как ты хотел? Доверия к тебе у меня никакого нет.

— Вот так и помогай после этого людям, — я вздохнул.