— А тебе какое дело? — ухмыльнулся один из них, — Неужто думаешь, что сможешь с ней заговорить?
— Ха! — рассмеялся второй, — Скажешь тоже, заговорить, посмотри на этого чушкана, — он указал на мой внешний вид и чем он ему не понравился? — Ты чего сюда выперся? На складе работа закончилась?
— Верно, возвращайся-ка ты дружок обратно, пока мы тебя в камеру не запихнули, — довольный собой гвардеец сложил руки на груди и стал ждать выполнения приказа.
Я вздохнул, вроде бы вежливо спросил, а они, мало того, что не ответили на мой вопрос, так ещё и обидным словом обозвали.
Два удара, один в лицо, другой по кадыку и оба гвардейца уже стоят на коленях передо мной.
— А ведь всё могло быть по-другому, — сказал я и, схватив их за шкирку, потащил в помещение напротив.
Гвардеец, который держался за горло, сдох. Видимо, удар по кадыку оказался слишком сильным. Но ничего, у меня остался ещё один умник. Я отбросил труп в сторону, а второго прислонил к стене, чтобы он смог прийти в себя.
— Ну, что, поговорим? — я присел на корточки и заглянул гвардейцу в глаза.
Поговорили мы плодотворно. Баронесса уже добралась до форта, но в замке ещё не появлялась. Отличные новости, которые означали, что я мог сперва заняться заключёнными. Да и ребята как раз пригодятся, самостоятельно открыть все клетки мне будет не под силу.
Про заключённых я тоже разузнал. Ответ на вопрос, почему никто не рыпается, оказался намного проще, чем я думал. Из положения вышли очень просто, просто пригрозили в случае бунта казнить Анну.
Понятное дело, что никто из заключённых виновным в смерти графской дочери быть не захотел. Какое же это тогда освобождение, если потом тебя казнит граф лично. А может, и с особым пристрастием. Кто знает, как поведёт себя убитый горем отец.
Меня интересовала ещё одна личность, с которой я бы хотел поговорить лично, но про Николая, бывшего главу службы безопасности Карамазовых он ничего не знал. Но ничего, я всё равно до него доберусь.
Закончив допрос, я свернул гвардейцу шею. Оставлять за спиной врагов я не собирался.
Возможно, поспешил, ведь теперь мне придётся снимать с него артефакты самостоятельно, но я к подобному уже давно привык.
Третий и четвёртый шнурки с десятью тугриками с дарами «защитного покрова», легли в мою сумку. Всё, с тугриками на этом покончено, чтобы сделать артефакты, я выскреб из сумки всё, остались только родные мне копейки. Забавно получается, сами по себе монетки начинали работать только при соприкосновении с телом хозяина.
