Пуля пробила стол и впилась в голову архимагу, но на этом не остановилась. Выстрел оказался настолько мощным, что она умудрилась проникнуть в стальной корпус, где благополучно и застряла.
Вот, собственно, и всё, обратного пути у меня уже нет. Убив военных, я подписал себе смертный приговор. Так что если меня в итоге раскроют, то дальнейшая моя судьба окажется под большим вопросом. Это ещё один повод не втягивать в эту историю остальных.
Дверь в хранилище оказалась открытой. Совсем они тут расслабились, но мне же лучше, не придётся тратить энергию на водяной резак или искать у охранников ключи.
В самом хранилище чего только не было, но я преимущественно скидывал в сумку только всякого рода бижутерию и мелкие артефакты. Опять же, разбираться будем потом. Моя сумка и пожитки оказались в большой коробке с надписью Донской.
Сумка, копьё, метательные ножи и эликсиры, всё оказалось на месте. Единственное, что меня смущало, так это броня, которую я ну никак не мог взять с собой. Ни одному нормальному человеку не придёт в голову воровать чужую броню, когда вокруг целый арсенал.
Так что её, вместе с двенадцатью дарами «защитного покрова», было решено демонстративно оставить. Но без компенсации уходить я не собирался.
Монет в хранилище было завались, практически в каждой подобной коробке, так что я без труда надёргал себе около пятидесяти «покровов», так, на всякий случай. Туда же полетели несколько даров с «лечением», защитные заклинания наподобие моего «купола магмы», удвоения и даже утроения энергии, которое я тут же запихнул в свой родовой перстень вместо «маскировки».
В итоге я так набил небольшую сумку, что пришлось вкладывать в неё один из даров «уменьшения веса», чтобы облегчить ношу. Увы, но взять всё я не мог, да и время поджимало. Я постоянно смотрел вновь обретённые часы и нервничал.
В какой-то момент я просто остановился и сказал себе стоп. Как говорится, пора и честь знать, а то из-за моего внутреннего хомяка, могут и жопу откусить, если нарвусь на того же Локки или Кристину.
Надеюсь, они сейчас крепко спят в своих кроватках и видят сладкие сны, а не шатаются по палубе или того хуже, где-нибудь внизу.
Закинув в одно из отделений хранилища трупы военных, я окинул в последний раз помещение, на предмет того, что ничего не забыл и вышел, захлопнув за собой дверь. Напоследок хотел отломать ручку или помять дверь, но взглянув на этот кусок стали, решил, что скорее она сломает меня, чем я смогу сделать хоть что-то из задуманного.
