Инструкции по устранению бывшего командующего восточным фронтом были максимально точны. Наёмник ещё раз прочитал и проверил всё шаги в задании, которые он сделал, вот только всё сводилось к одному. В купе командующего не оказалось, а значит, задание по его устранению отменялось или откладывалось.
— Тревога! — послышался крик из коридора, — Тревога!
— Чёрт, — процедил убийца и поспешил на выход.
— Тревог… — крик военного прервался на половине.
Убийца выскочил из купе и взмахом руки, перерезав горло голосящему военному, поспешил убраться из вагона, пока сюда не стянулись остальные военные.
***
(Кабинет генерал-губернатора Красноярска)
Генерал-губернатор видел десятый сон, когда его разбудил помощник со срочным донесением. В последнее время Павел Андреевич спал урывками. Бесконечные комиссии, которые прикатили в город в связи с неудавшимся переворотом, в буквальном смысле не давали проходу. Эти бесконечные встречи, уточнения… Вот и сейчас Шувалов подумал, что очередной дотошный дознаватель из императорского дворца решил позадавать вопросы, чтобы ему пусто было.
— Что так? — протерев глаза и смачно зевнув, Великий князь спросил у своего помощника.
Помощник замешкался, он до сих пор сомневался стоит ли будить генерал-губернатора по такому поводу.
— Виталя, я тебе сейчас глаз на жопу натяну, если ты продолжишь молчать, — пробубнил Шувалов, несколько раз сильно моргнув, чтобы сфокусировать взгляд на своём помощнике, — Докладывай и поживее.
— Слушаюсь, — собравшись с силами, Виталя слегка поклонился и начал зачитывать послание…
— Вот же сукины дети! — обрадовался генерал-губернатор, — Объявились-таки! Ну ничего! Ничего! Я знал, что этот день настанет, теперь-то им от меня точно не уйти! — довольным голосом сообщил он своему помощнику.
"
"Новости для Шувалова и правда были хорошими. Первый состав, который прибывал завтра днём на вокзал, вёз с собой старых знакомых — Меншиковых. Генерал-губернатор думал, что упустил возможность поторговаться со своим злейшим врагом, но оказалось, что у судьбы на этот счёт совсем другие планы.
Вскочив с кровати, Павел Андреевич бросился к столу и ухватившись за ручку, стал что-то записывать на бумаге. Поставив точку, он сложил бумагу так, чтобы никто не смог прочитать содержимое, и залил её воском, утопив в нём свой родовой перстень.
— Возьми, — он протянул записку помощнику, — Немедленно передай её лавочнику из «Могилы и цветы».
