Всё же легко и просто.
— Ты можешь поесть, — я указал Ыссу на тушу лысой собаки и тот недолго думая, начал его разрывать на части и жевать, — Только не переедай. И вообще, бери её с собой и пошли, здесь нам делать больше нечего.
К моему удивлению, Ысс даже не вспомнил про самок. Видимо, теперь у него появилась одна простая и понятная цель, служить своему хозяину и точка. Остальное более его не волновало. Очень удобно, можно даже не выполнять обещание. Подумав над этим, я напрягся, а что, если из-за подобных мыслей связь с питомцем начнёт затухать и в один прекрасный день исчезнет? Такое ведь тоже может быть.
По дороге в уже своё логово я начал расспрашивать Ысса на предмет жизни в этих краях. Сколько здесь ещё охотилось самцов, какие ещё здесь есть опасные твари и как далеко они забредали вниз.
Оказалось, что они здесь себя достаточно вольготно чувствовали, что-то вроде вершины пищевой цепочки. Конечно, возвращались в логово далеко не все, но кто их там разберёт почему. Причём не возвращались те, что спускались вниз по реке.
Для меня это была очень важная информация, ведь Хриплый именно туда и отправился.
Я задумался, а ведь ситуация достаточно скверная. Мы своими распрями могли привлечь внимание местных и что тогда? Если хотя бы одного из нас поймают и начнут пытать, то в скором времени сюда могут нагрянуть другие Омеги или кто пострашнее. Я о подобном как-то не подумал, хотя должен был.
Я нахмурился. И что теперь делать? Искать абсолютно всех и выяснять, добрались до них китайцы или нет? Бред же… По-хорошему надо спускаться вниз и начинать операцию, в противном случае мы рискуем обосраться по полной.
Здесь у нас ничего не получится, а обратно без победы нас никто не пустит.
— Вот что мой хороший, — я погладил по голове тварюшку, — Как думаешь, ты сможешь привлечь внимание своих друзей?
— Это ещё зачем? — насторожился он.
Ревнует, что ли?
— Как зачем? — я широко улыбнулся ему, — Вместе же веселее!
— Веселее? — Ысс задумался.
Пришлось передавать ему в сознание тёплые эмоции от совместных посиделок и других увеселительных мероприятий.
Я даже скинул ему некоторые постельные сцены, вдруг он поймёт, что это такое.
— Самка! Самка — это очень хорошо, — облизнулся он кровавым длинным языком.
Кого я обманываю? Он только это и понял! Какой похотливый самец мне достался, однако, даже на меня чем-то похож. На остальные мыслеобразы и эмоции он хотел плевать с большой колокольни, хоть и не знал, что это такое.
