Неудержимый. Книга XXXVIII

Наверняка, после окончания войны они будут кичиться наградами и ни один хмырь не расскажет, что отсиделся вместе с главнокомандующим в бункере, даже ног не замочив.

Даже сам Дубенвальд через полчаса устал от этого балагана. Он поднял ладони вверх, потом сам себе их пожал и с усталым видом произнёс пару дежурных фраз. После чего сослался на неотложные дела и направился к выходу. Охрана тут же окружила командира плотным кольцом.

— Давайте поблагодарим нашего главнокомандующего за проявленное внимание! — тут же выкрикнул ведущий, и весь зал вскочил на ноги, вновь захлопав в ладоши.

Андерс поднялся так, словно всё так и было задумано. Улыбка расплылась на лице, пальцы привычным движением пригладили редкие волосёнки, и он неторопливо вышел на сцену, принимая аплодисменты. С этого момента именно он должен был вручать оставшиеся награды.

— Увы, — пробормотал Клаус, расстроившись даже больше, чем сам Сергей, — Этого и следовало ожидать, слишком уж много аристократов…

— Суровая действительность, — философски ответил Сергей, пожав плечами.

На самом деле он кипел от злости. Генерал уже предупреждал его про Андерса, а теперь судьба сама сталкивала их лицом к лицу.

— Софья Георгиевна! — громогласно объявил ведущий.

И зал снова ожил, и головы офицеров повернулись в сторону знакомой фигуры.

— Конечно… кто бы сомневался, — фыркнул Клаус.

— Клаус, — генерал метнул на инженера тяжёлый взгляд. — Тебе надоело твоё тёплое местечко? Если да, можешь отдать его Рафаэлю.

— Прошу прощения, генерал, — Клаус нахмурился и тут же склонил голову. — Я не должен был этого говорить…

— Клаус, — генерал резко перебил его, — всем плевать, что ты думаешь. Сиди тихо и смотри.

— Как будет угодно, — буркнул инженер, сжав губы и уставившись в стол, чтобы скрыть раздражение.

Сергей же продолжал смотреть на Софью, которая поднялась на сцену. Улыбка на её лице сияла, и это сияние больно било княжича по сердцу.

Сергей лишь криво усмехнулся про себя. Клаус мог и не осознать всей опасности, но генерал, возможно, действительно спас ему жизнь. Вокруг было слишком много офицеров — одно неловкое слово, лишний жест, и он вполне мог бы оказаться на допросе у того самого Андерса, где из него выжали бы всё подчистую.