Магия пробудилась только у старшей дочери, младшая – бездарность. Сейчас, по моему приказу, остальные Фелт следуют в столицу из Лумонда, должны прибыть к первому дню испытаний.
Так откуда в Сабрине эта дерзость?
А может, она считает, что наказания не последует? Может она причастна к какому-то заговору и потому не волнуется за свою судьбу? Может она и вовсе каким-то образом узнала о проблемах с моей магией и хочет саботировать испытания?
О наказании богини я рассказал только Адриану Уайетту, и то не до конца.
Но в своем генерале я не сомневался, и он уж точно не мог сообщить кому-то еще. Зато Веланда вполне могла… но зачем это богине?
Нет, что-то не сходится, но пока не пойму, что именно. Слишком мало информации.
Занятый своими мыслями и собственной злостью, я не сразу заметил неладное. Слишком уж привык полагаться на свою силу, и все никак не мог принять, что теперь зависим от близости Сабрины.
Поэтому я не обратил внимания, что стража, дежурившая возле мастерской, не пошла за мной следом.
Раздраженный, я сам прыгнул на козлы, не став дожидаться кучера и повел экипаж в сторону дворца. Привратник не выказал мне должного почтения, едва мазнув по мне взглядом, зато внимательно осмотрев экипаж, но и это я пропустил, решив устроить ему выволочку позже.
Гадость, подстроенную Сабриной, я понял лишь тогда, когда меня не пустили во дворец через главный вход, сообщив, что кучерам это не положено.
Без магии я не мог ощутить чужие чары, равно как и не мог снять их. Поэтому сперва решил, что стражники просто не признали меня, и вскинув голову, пообещал казнить их за неуважение к члену императорской семьи.
Ответом был смех, а потом, когда я начал спорить, завязалась потасовка. Меня хорошенько приложили обухами топоров по ребрам и просто вышвырнули прочь, как бездомную собаку.
Только тогда я понял, что на мне чары отвода глаз, что как раз работали подобным образом.
Ведь лишь это заклинание могло заставить всех остальных видеть вместо наследного принца кого-то неважного и незначительного, вроде слуги или конюха.
И наложить их могла только Сабрина.
Если с чарами штопки я еще был способен поверить в случайность или недоразумение, то сейчас выходило, что отвод глаз Сабрина наложила явно намерено.
И это порождало еще больше вопросов.
