Неукротимая красавица

Анна вскрикнула от резкой боли, но Джеймс закрыл ее рот своим и продолжил ритмичные движения, не обращая никакого внимания на теплую влагу, стекающую по внутренней стороне ее бедер.

Когда боль немного утихла, Анна почувствовала, что ей нравится происходящее. Внезапно ее охватил гнев на супруга, так вероломно поступившего с ней, но тут его тело напряглось, несколько раз дернулось и обессиленно обмякло в постели. Анна почувствовала странное разочарование. В тишине, которая последовала за этим, часы на каминной полке пробили одиннадцать раз.

В другом крыле дома, в апартаментах графа Гленкирка, было светло от обилия свечей как в прихожей, так и в спальне, ярко полыхало пламя в камине. Патрик чувствовал себя виноватым, и, пригласив миссис Андерс, в глубине души признавал, что вполне мог бы ограничиться умелой шлюхой. Услышав, как у него за спиной открывается дверь, он все же испытал радость и, обернувшись, пригласил:

– Заходите, миссис Андерс.

На ней было то же самое платье, и в отблесках пламени она выглядела восхитительно.

– Может, составишь мне компанию? Предлагаю выпить по бокалу вина. У меня есть чудесное белое – изысканное и сладкое.

Его взор нежно ласкал ее фигуру.

– Благодарю вас, милорд, – негромко сказала Кристина и остановилась рядом с его креслом.

Патрик наполнил кубки, протянул один ей, и они молча выпили. Потом он опустился в кресло и, взяв ее за руку, притянул к себе на колени.

– Не надо стесняться, маленькая Кайри, расслабься.

– Как вы назвали меня, милорд?

– Кайри. На гэльском твое имя произносится как «Кайристиона».

Она уютно свернулась клубочком у него на коленях, и он спросил:

– Сколько же тебе лет?

– Семнадцать, милорд.

– Боже, а мне тридцать семь! Я тебе в отцы гожусь.

– Но ты же мне не отец, – прошептала прелестница, еще плотнее прижимаясь к нему.

Склонив голову, он начал страстно ее целовать, и она произнесла:

– Я пришла затем, чтобы ты полюбил меня.

Отстранившись, она медленно расстегнула свое темное бархатное платье, затем настал черед белоснежных нижних юбок, шелковой нижней кофточки и отделанного лентами корсажа.

Это зрелище невероятно возбудило графа. С улыбкой он медленно встал из кресла и последовал ее примеру.

Смерив его – обнаженного, высокого, идеально сложенного – одобрительным взглядом, она потребовала:

– Сними с меня чулки.