Неукротимая красавица

Эллен, ожидавшая хозяйку у нее в спальне, тут же спросила:

– Неужели это правда? Что, граф действительно приехал с другой женщиной? Но это же отлично! Вам теперь вовсе не надо мучиться сознанием своей вины!

Кэт прямо-таки взорвалась:

– Если ты еще хоть раз намекнешь на это, придется тебе коротать свои дни в одиночестве в Крэнноге! Ты поняла меня, Элли?

Многолетняя связь между госпожой и служанкой была так сильна, что Эллен мгновенно поняла, как глубоко уязвлена Кэт, и нашла в себе силы извиниться.

– Я, должно быть, от старости поглупела, вот и говорю всякую ерунду.

Кэт схватила морщинистую руку служанки и крепко сжала. Затем глаза ее озорно сверкнули.

– В твоих словах все же есть доля правды, старая сплетница! Его датская любовница состоит в свите королевы, что изрядно осложняет ситуацию. Она даже забеременела, чтобы привязать его к себе. Бедный Патрик! Он так долго жил с добродетельной леди, что позабыл, насколько коварными могут быть женщины!

– Конечно! Ведь он вернулся домой, ко мне, смущенный и раскаявшийся.

Пусть сам разбирается со своей датчанкой, а мне, Элли, нужна ванна. Думаю, что новая обольстительная ночная сорочка черного шелка вполне подойдет. Поприветствую Патрика так, что он долго не забудет!

– Да пусть эта датчанка родит ему хоть десяток, все равно ей не сравниться с вами, миледи!

Когда Патрик Лесли поднялся в свои покои, то обнаружил, что слуга уже поставил перед разожженным камином дубовую ванну и наполнил горячей водой, над которой поднимался пар.

Сбросив всю одежду, он сказал:

– Сожги все это, Ангус.

Он забрался в ванну и жадно вдохнул божественный аромат. Похоже, в воду добавлено немного ароматической соли и какого-то масла.

– Мускусное масло, – донесся до него голос Кэт.

Покачивая бедрами, она медленно подошла, движением плеч сбросила черную шелковую ночную сорочку, перешагнула через борт ванны и опустилась в воду. Не давая ему опомниться, Кэт припала к нему всем телом, обхватила руками за шею и стала жадно целовать.

Ее нежный язычок то вторгался между его губами, то убегал из них, руки гладили и дразнили.

Ей не пришлось его долго уговаривать. При одном лишь взгляде на нее у Патрика все напряглось. Чуть высвободившись из горячих объятий, он подхватил ее широкими ладонями под ягодицы и приподнял. Когда ее стройные ноги обвились вокруг его талии, он буквально насадил ее на себя и услышал, как у нее перехватило дыхание.