Неукротимая красавица

Катриона выпрямилась в седле и, гордо взглянув на служивых, потребовала:

– Проводите меня к лорду Ботвеллу либо приготовьтесь к неприятным последствиям, когда он узнает, что вы не только меня задержали, но и отказали в помощи, а также оскорбили непристойными предложениями.

Что-то в ее тоне подсказало им, что это отнюдь не пустая угроза.

– Следуйте за нами, – сказал высокий стражник.

Они развернули своих коней и пустили галопом. Через два часа, как и было обещано, всадники оказались перед небольшой охотничьей хижиной, скрытой между холмами.

На стук копыт дверь хижины открылась, и на пороге появился граф Ботвелл. Высокий стражник обратился к нему:

– Мы обнаружили эту леди в двух часах пути отсюда, милорд, и она заявила, что направляется в Эрмитаж, к вам. Вот мы и привезли ее сюда. Надеюсь, что поступили правильно.

Ботвелл подошел к лошади, откинул скрывавший лицо всадницы капюшон плаща и удивленно воскликнул:

Две больших слезы скатились по ее щекам и, протягивая к нему руки, она простонала:

– Помогите мне, Френсис! Пожалуйста, помогите…

Совершенно обессиленная, Кэт сползла с седла в его протянутые руки.

Нежно прижимая к груди драгоценную ношу, он повернулся к едва скрывавшим удивление стражникам.

– Вы поступили совершенно правильно, доставив эту леди ко мне. Но запомните: вы никогда не видели ее. Когда вам понадобится помощь, обращайтесь.

И он быстро зашагал к хижине, благодаря Господа за этот подарок.

Часть III. Некоронованный король

Охотничья хижина в горах служила Френсису Хепберну местом уединения.

Время от времени он удалялся от мирской суеты, чтобы поразмыслить, отдохнуть, обновить тело и душу. Так ему удавалось сохранить здравый рассудок в мире, который то восхищал его, то пугал. Особенно ему нравилось здесь жить в зимние месяцы. В течение нескольких недель он наслаждался одиночеством и пребывал в миру с самим собой.

И вот теперь привычный уклад его жизни был нарушен, причем самым возмутительным образом. Он внес потерявшую сознание Катриону Лесли в свой дом, поднял на второй этаж и, осторожно уложив на собственную кровать, стянул с нее сапоги, освободил от плаща, в который она была закутана, и накрыл одеялом.

Поворошив угли в очаге, он положил туда согреваться кирпич, задернул шторы на всех окнах и запалил фитилек масляной лампы, чтобы Кэт могла понять, где находится, когда очнется. Достав щипцами согревшийся кирпич, Френсис завернул его в лоскут фланели и положил ей в ноги.