Неукротимая красавица

Вспомнив о том, что должна быть добродетельной, она чуть отстранилась от его тела и, посмотрев прямо в глаза, слабо запротестовала:

– Сэр, я всегда хранила верность своему мужу.

– Как это трогательно, мадам! – подчеркнуто медленно, растягивая слова, произнес Геркулес. – Где ваша спальня?

– Вверх по лестнице и налево.

Фиона внезапно поняла, что время для всяких возражений давно и безвозвратно ушло. Он подхватил ее на руки, как ребенка, и понес в постель. Когда он нес ее по лестнице, ей неожиданно пришла в голову мысль: «Почему это я всегда, в конце концов, оказываюсь с чьим-то братом?»

Тем временем в сером полумраке летней ночи Френсис Хепберн и Катриона Лесли страстно занимались любовью.

Потом, обессиленные до предела, они забылись глубоким сном. На рассвете она неожиданно проснулась и обнаружила, что он не спит, а смотрит на нее. Протянув руку, она притянула его голову себе на грудь и, обняв, прошептала:

– От такого взгляда можно сгореть дотла, любимый.

– Я не могу без тебя, Кэт.

Ты нужна мне, дорогая. Больше я никогда не расстанусь с тобой, – ответил ей Френсис.

Слегка приподнявшись, он прильнул к ней и почувствовал, что ее лицо влажно от слез. Нежно погладив ее по щеке, он сказал:

– Не плачь, моя сладчайшая любовь. Теперь мы вместе и нам нечего бояться.

– Надолго, Ботвелл? Сколько это продлится? Я боюсь. Они не позволят нам быть счастливыми.

– Не надо бояться. Я сегодня же заберу тебя с собой в Эрмитаж. Здесь мы слишком близко к Джеймсу Стюарту.

Я думаю, именно это тебя и пугает.

Она прижалась к нему всем своим стройным телом, и вскоре его желание овладеть ею превзошло все остальное. Она желала его столь же страстно: светло-зеленые глаза влажно блестели, нежные полушария затвердели, губы приоткрылись, тело сотрясала крупная дрожь.

– Великий боже! Ты словно создана для меня, вне всякого сомнения. Мы оба в равной степени ненасытны, и это восхитительно.

Притянув его голову к своей, она взмолилась:

– Войди же в меня, любимый!

Он глубоко погрузился в ее жаркое лоно, и еще глубже, чтобы достичь самого предела, и стал двигаться: медленно, быстрее, еще быстрее, – наконец почувствовал, как она напряглась, когда он испустил в нее свое горячее семя.

Как всегда – как не происходило больше ни с одной женщиной – он, еще будучи внутри ее, вновь почувствовал восстание плоти и постарался доставить ей максимум удовольствия, потому что любил и, как он знал, любила она.