Неукротимая красавица

Мейтленда ничуть не удивило, что королева оказалась в лагере почитателей Ботвелла: женщины весьма чувствительны к обаянию мужчин, – но он все же решил уточнить:

– И в чем же его особенность?

– Френсис Хепберн одним взглядом может выманить утку из воды, – ответила Анна Датская, посмотрев на канцлера в упор.

– Я желаю, чтобы его нашли! – вопил король. – Он должен быть пойман и доставлен обратно в тюрьму!

– Если бы господин канцлер сегодня вышел на Нижнюю Луку, Ботвелл мог бы уже сидеть в тюрьме, – ехидно заметила королева.

Придворные потупили взоры, фрейлины захихикали, а Мейтленд послал Анне ядовитый взгляд, который та предпочла не заметить.

– Что это значит? – потребовал объяснений король.

– Лорд Ботвелл с толпой горожан явился сегодня верхом в Нижнюю Луку и заявил, что вернется в тюрьму сам, если за ним придет наш канцлер. Слуги многоуважаемого мистера Мейтленда сказали, что его нет дома, но, как я понимаю, он сидел, затаившись в своем кабинете.

Король расплылся в улыбке, а потом и вовсе расхохотался.

– Ай да Ботвелл! Обвел вокруг пальца самого Мейтленда! Френсис отличный рыболов – поймал тебя как лосося! Он чертовски хорошо знал, что ты не посмеешь и носа высунуть из дому! Теперь весь город знает, какой ты трус!

– Его поведение оскорбительно для короны, – буркнул канцлер. – Он подорвал достоинство вашего величества и должен быть сурово наказан!

– Он подорвал твое достоинство, Мейтленд, – возразил король, но слова канцлера его все же задели, поэтому уточнил:

– Как именно ты бы его наказал?

– Конфискацией, – быстро ответил Мейтленд, – всего имущества: домов, поместий.

– Нет! Только не это! – воскликнула королева. – Френсис ведь наш кузен, Джеймс. Я знаю, что он бывает безрассуден, а порой и высокомерен, но это самый добрый из всех, кого я знаю, и всегда был верен вашему величеству. Он никогда не участвовал ни в каких заговорах против нас и всегда был честен, не в пример другим.

– Он обвиняется в колдовстве, дорогая, – возразил Джеймс.

– Нелепее обвинений не придумаешь! Ваши собственные пэры были до того оскорблены ими, что даже не пожелали съехаться для суда над Френсисом! Пожалуйста, дорогой муж, не будь так суров с ним.

– Мы должны наказать этого прохвоста в назидание остальным! – не унимался Мейтленд.

– Сэр! Вы забываетесь! – воскликнула королева, выпрямившись в струнку от ярости, и повернулась к королю: – Я была бы очень огорчена, сир, если бы вы строго наказали нашего кузена.