Неукротимая красавица

Джеймс тем временем мерил шагами свою спальню и думал о том, что его опять обыграл вечный соперник Френсис Хепберн. На четыре года старше, он всегда был крупнее, сильнее и привлекательнее. Учение давалось Джеймсу неимоверным напряжением сил, тогда как Френсис впитывал знания подобно губке, словно играючи и без всяких усилий. Женщины едва ли не вешались на Ботвелла, прельщенные его очарованием, а Джеймс чувствовал себя в женском обществе неловко и предпочитал проводить время среди мужчин, в основном учителей и наставников.

Если сформулировать предельно кратко, то Френсис был как раз таким, каким всегда хотел быть Джеймс.

Сейчас Ботвелл зашел слишком далеко: Джеймс не мог простить ему Катриону Лесли. Горестно размышляя о произошедшем, король даже не вспоминал об обстоятельствах, при которых Кэт от него сбежала. В этот момент его волновало лишь одно: очевидно, Катриона предложила пограничному графу то, чем не пожелала одарить Джеймса, – отдала свое сердце.

Нет, мириться с поражением король на сей раз не собирался: столь желанного ею развода Катриона не получит.

Джеймс поручил канцлеру Мейтленду переговорить об этом с кардиналом. Король также намеревался провозгласить столь обожаемого народом кузена вне закона, а значит, все его поместья и титулы должны быть конфискованы. Катриона вряд ли пожелает связать свою судьбу с нищим изгоем.

Джеймс был сердит на Катриону Лесли: ей, никому не известной шотландской графине, оказали весьма высокую честь, удостоив звания фрейлины, – а она разочаровала его самым жестоким образом, поступив ничуть не лучше любой другой придворной дамы, которая с легкостью раздвигает ноги перед мужчиной.

Когда канцлеру было приказано явиться к королю, Джон Мейтленд очень надеялся, что его лицо не лучится счастьем. Стараясь изо всех сил выглядеть бесстрастным, он выслушал, какие санкции будут применены к Френсису Стюарту-Хепберну: пятый граф Ботвелл лишался всех своих титулов, а его поместья подлежали конфискации. На следующее утро королевский герольд публично известил о решении его величества жителей Эдинбурга.

В ответ разъяренная толпа забросала глашатая всяческими отбросами. Люди не желали низложения своего героя.

А Джеймс почувствовал, что опять оказался в дураках. Королева перестала с ним разговаривать и заперла двери в свои апартаменты. Леди Маргарет Дуглас потребовала у короля аудиенции и стала яростно доказывать, что корона не имеет права конфисковать ничего, кроме Эрмитажа.