Неукротимая красавица

 – Нет ли здесь другого выхода?

Королева быстро прошла в спальню и, открыв незаметную дверь, показала узкий проход на лестницу.

– Этим путем пользуется моя служанка. Лестница выходит в служебный двор.

Френсис поцеловал ей руку.

– Благодарю вас, мадам, и благословит вас Господь!

– С Богом, – улыбнулась королева.

Закрыв за ним дверь, королева вернулась в будуар и, взявшись за вышивание, проговорила:

– Беатрис, спросите короля, не намерен ли он простоять в коридоре всю ночь.

Фрейлины захихикали, да и сама Анна закусила губу, чтобы не рассмеяться в голос, когда Джеймс в сопровождении своих стражников вломился к ней.

– Что все это значит?

– Во дворце Ботвелл, дорогая!

Анна тут же приняла оскорбленный вид и воскликнула:

– И вы его ищете в моей спальне? Это что, очередные происки господина канцлера? То он утверждал, будто мой любовник граф Мори, а теперь удостоил этой чести графа Ботвелла?

Королева повернулась к фрейлинам и провозгласила:

– Распахните пошире дверцы всех шкафов: дайте его величеству убедиться, что здесь никто не скрывается! – Затем Анна обратилась к королю: – Когда закончите, пожалуйста, уходите – оставьте меня в покое! От всей этой суматохи опять разыгралась мигрень!

Разочарованный, король удалился к себе в спальню, в свою пустую постель.

В октябре прошел слух, что король намерен посетить приграничье, и Ботвелл с Катрионой немедленно оставили Эрмитаж и укрылись в охотничьей хижине, хорошо скрытой от посторонних глаз. Замок Эрмитаж остался открытым, так что король теперь не мог обвинить кузена в неповиновении.

Едва вернувшись в Эдинбург, король подвергся нападкам леди Маргарет Дуглас. На этот раз она решила привлечь к себе как можно больше внимания и прямо перед воротами дворца подняла крик, взывая о милосердии к ней самой и ее детям, именем Господа моля вернуть им собственность Ботвелла.

Джеймс пришел в ярость оттого, что оказался в столь неловком положении в присутствии целой толпы, привлеченной криками, и опять запретил леди появляться ему на глаза.

– Не представляю, как Френсис выносил ее столько времени, – возмущенно буркнул король жене.