Неукротимая красавица

До Катрионы доносились обрывки их разговоров, замечания, явно относившиеся к ней, но она делала вид, что не понимает, и никак не реагировала.

– Аллах! Вот это красотка!

– Интересно, а мозги ее соответствуют красоте?

– Такое редко бывает, Ферюке.

– Латифа-султан позеленеет от зависти.

– И это не так уж плохо.

Собеседницы рассмеялись, и больше Кэт их не слышала. Они пришли в ее новое жилище: просторную, наполненную воздухом комнату, где ее уже ждала Сюзан. Хозяйка и служанка радостно бросились друг другу в объятия, и Сюзан воскликнула:

– Я так беспокоилась! Ну что, нас выкупят?

– Нет, – вздохнула Катриона.

 – Нам придется самим что-нибудь придумать. Одно радует: встреча с визирем мне пока что не грозит.

Осман, не поняв из разговора ни слова, потребовал:

– Говорите по-турецки! Если ваша служанка еще плохо владеет языком, тогда по-французски или по-итальянски, чтобы я мог вас понимать. А что это был за язык?

Катриона рассмеялась.

– Мы говорили на гэльском, языке наших предков! Но раз уж тебе так важно знать, о чем мы говорим, хорошо, будем на турецком.

Осман выглядел удрученным.

– Рабыни сейчас принесут вам ужин, благородная леди, а после этого по указанию старшего евнуха вас отведут в баню. Увидимся утром, когда вы отдохнете.

Им принесли большую миску баранины в луковом соусе с перцем, две небольшие лепешки, блюдо йогурта, полдюжины спелых персиков и небольшую пиалу засахаренного миндаля. Для питья был подан кувшин лимонного шербета. Девушка-рабыня принесла также две миски и два кубка, но никаких столовых приборов подано не было.

Когда Катриона спросила почему, ей ответили, что новым обитательницам гарема никогда не подают ничего из того, что могло бы послужить орудием для свершения самоубийства. Так что им пришлось использовать собственные пальцы и лепешки. Узницы жадно набросились на еду, поскольку с утра ничего не ели, и были приятно удивлены: оказалось очень вкусно.

Когда они насытились, все та же девушка-рабыня подала им тазик ароматной воды для омовения рук и полотенце, а затем появилась старая рабыня и провела их в гаремную баню.

Сюзан была предоставлена сама себе, а Катриона попала в опытные руки банщицы, которая прежде всего тщательно вымыла ее, в том числе волосы, затем светло-розовой пастой покрыла все волосистые участки ее тела. Через полчаса эта паста была смыта, и на теле Катрионы не оказалось ни единого волоска. Пока она ждала, чтобы розовая паста сделала свое дело, ей тщательно подстригли ногти на руках и ногах.