Неукротимая красавица

 – Ты возбуждаешь меня, как никакая другая женщина!

Он повел ее к огромной кровати, стоявшей на возвышении, сам завалился на нее спиной и нежно притянул Катриону к себе, но удержал на некотором расстоянии так, что груди ее повисли над его лицом, как спелые фрукты. Захватив сосок в рот, он стал ласкать его языком, посасывать и нежно покусывать, посылая ее телу волны желания. Потом он перевернул ее на спину, темная голова склонилась над ней, и губы принялись мучительно изучать ее тело, обжигая кожу. Наконец он добрался до крошечной родинки – этого полного нестерпимого соблазна знака Венеры – на нежном мягком холмике у начала расщелины, чуть приоткрывшейся, обнажая ее женственность.

Руки его скользнули вниз, распустили пояс шаровар, и он освободился от них. Потом всем его вниманием завладело это завораживающее пятнышко.

Глаза его повлажнели от восторга, губы тронула легкая улыбка. Эта родинка настоящее искушение, перед которым он не мог устоять, и, склонив голову, поцеловал ее. Ответом ему была дрожь, пронзившая все ее тело.

Он поймал ее руку и провел ею по своему телу, и когда ее ладонь накрыла восставшую мужскую плоть, застонал от наслаждения.

Он с удовольствием окинул ее взглядом. Впервые в жизни ему попалась женщина, аппетит к удовольствиям которой не уступал его собственному. Высвободив свою мужскую плоть, он руками развел в стороны ей ноги и встал между ними на колени, с вожделением рассматривая влажные набухшие лепестки. Она подняла на него свой взгляд, на мгновение задержав дыхание при виде члена, выдающегося из черного треугольника волос.

Подхватив под ягодицы, паша медленно притянул ее к себе и насадил на свое твердое копье.

На мгновение он даже потерял самообладание: она оказалась не только горячей и влажной, полностью готовой к соитию, но еще и тугой, словно девственница. Она чуть сдавила его, и паша застонал от наслаждения. Вернув самообладание, он стал медленно погружаться в нее, все глубже и глубже, плотно сжимая ногами. Тело ее покрыла испарина, голова неистово металась по подушке.

Его большие ладони ласкали ее, бархатный голос что-то говорил, стараясь успокоить. Неожиданно ее глаза цвета весенней листвы открылись и их взгляд встретился с его серо-голубым. Она негромко всхлипнула, а визирь терпеливо произнес:

– Нет, Инчили, нет, моя прелесть! Я вижу в твоих глазах тень другого мужчины и намерен навсегда изгнать его из твоей памяти, поскольку ты никогда больше его не увидишь.