Неукротимая красавица

Он отвечал ей взаимностью и если бы не мой неаполитанский племянник, который взывает к его благоразумию, то он давно уже был бы здесь с отрядом, чтобы отбить ее силой. Ты должна помочь мне организовать ее побег.

– Я не хочу причинять боль моему повелителю. Он любит Инчили, как никого не любил, – даже меня.

– Послушай меня, дитя мое. Если характер Инчили хотя бы на одну десятую похож на прабабкин, то она непременно попытается бежать отсюда и предпочтет умереть, чем провести всю жизнь в разлуке с любимым мужем.

Разве это не причинит еще большую боль твоему повелителю? Чикала-заде человек гордый, и если женщина открыто отвергнет его, это нанесет ему страшный удар. Пока что ты занимаешь почетное место в его сердце и в его доме, но если Инчили останется здесь, то довольно скоро он поставит ее выше тебя. Ваша королевская семья будет публично опозорена, а это означает, что придется вмешаться султану. Кто знает, что он предпримет?

Латифа-султан несколько мгновений раздумывала, и с лица ее не сходило выражение удрученности, – потом вдруг хлопнула в ладоши, и в комнату вошла служанка.

– Ступай к леди Инчили и позови ее сюда, я хотела бы представить ее своей старинной знакомой.

Когда рабыня вышла, Латифа повернулась к Эстер Кира.

– Я видела ее всего раз. Она очаровательна, но я уверена, что повелитель не примет за нее никакого выкупа.

Он влюблен как мальчишка и не может ни минуты провести без нее.

– А что, по-твоему, чувствует она? – спросила гостья.

– На людях очень сдержанна и покорна, а какова в спальне – мне неведомо. Она даже не пытается с кем-нибудь подружиться, а общается лишь со служанкой, которая прибыла вместе с ней. Другие женщины гарема ужасно ревнуют к ней господина, да и я не исключение.

Эстер Кира улыбнулась, погрузившись в свои воспоминания.

– Ее прабабка тоже была первой красавицей, с гривой волос совершенно невероятного оттенка красного золота и зелеными глазами, в которых плясали золотистые искры. Султан Селим боготворил ее, но что самое странное, три другие его жены тоже ее любили. Ах, дитя мое! До чего же славные то были времена! Четыре женщины султана были самоотверженные и заботились не столько о себе, сколько о процветании династии и империи.