Неукротимая красавица

Если ей удастся продержаться еще два дня и убедить Чикала-заде оставить ее на острове, ее освободят. По-видимому, куда легче похитить ее с острова, чем из особняка великого визиря. Жаль, что она не сможет попрощаться с Латифой, но когда окажется в безопасности, сможет послать кузине записку через Кира.

Внезапно улыбка озарила лицо Катрионы: ей пришло в голову, как можно убедить визиря оставить ее на острове на несколько дней.

Чикала-заде давно уже беспокоило, что она все никак не может забеременеть от него, ведь родила же девятерых детей, да и сам он был отцом детей Латифы и, помимо этого, еще сорока от женщин гарема.

Он страстно желал ребенка еще и от нее, но, не ведая, что она знает секрет, как избежать зачатия, не мог понять, почему до сих пор ничего не получается.

Кэт решила сказать ему, что вроде бы чувствует себя беременной, и, ссылаясь на странные порой прихоти женщин в положении, попробует упросить его оставить ее еще на несколько дней на острове. Если же он откажет, то она станет без конца плакать и дуться.

Он сочтет это вполне нормальным, поскольку не считает женщин способными думать или рассуждать здраво.

Легкий ветерок пронесся над островом, и Катриона, поежившись от прохлады, усмехнулась: интересно, авантюризм это какая сторона ее натуры – шотландская или турецкая?

– Нет! – твердо заявил визирь. – Я не могу позволить это, Инчили.

Катриона бросилась в слезы.

– Ты не любишь меня! Похитил меня у мужа, и теперь используешь как животное! Тебе нет до меня дела! Даже если я умру! А со мной и ребенок!

– Ребенок? – От неожиданности он даже рот приоткрыл.

 – Какой ребенок?

Она подняла к нему залитое слезами лицо.

– Полной уверенности в этом, мой господин, конечно, нет, потому что еще рано, но я чувствую некоторые признаки, что у меня будет ребенок.

На лице визиря отразилось такое искреннее выражение восторга, что в Катрионе едва не шевельнулось чувство вины за обман.

– Ребенок! – выдохнул Чикала-заде. – Тогда, моя голубка, тем более! Я не могу подвергать опасности моего сына.

Катриона выжала новую порцию слез.

– Я не вынесу, если меня опять запрут в этом гареме, господин мой муж! А здесь так хорошо, так спокойно!

Она понизила голос до шепота, и ему пришлось наклониться, чтобы что-то расслышать, а заодно и лицезреть ее подрагивающие груди, которые она для него приоткрыла. Чувственный аромат, исходивший из ложбинки между этими чудесными холмами, буквально пьянил.

– Мы провели здесь столько сладостных часов, муж мой.