Неукротимая красавица

Мариам Кира бросилась в ноги к вельможе и взмолилась:

– Я готова вам помочь чем смогу, только не отнимайте у меня детей, сжальтесь!

Банкир поднял свою жену с пола, и она повернула к нему свое залитое слезами лицо.

– Ах, Эли! Что ты наделал? Неужели есть что-то настолько важное, что ты готов принести в жертву Давида и Льва? Настолько, что готов обречь свою дочь на жизнь в одиночестве и позоре? Если тебе что-то известно, то скажи им. Во имя Яхве, скажи им, умоляю тебя!

Эли Кира в отчаянии посмотрел на старую даму: выработанная годами привычка теперь отчаянно боролась в нем с отцовскими чувствами.

Эстер Кира вздохнула и потребовала:

– Пусть выйдут все, кроме Кизляр-аги, Хаммида и моего внука. Должен же он узнать, из-за чего весь этот сыр-бор. И не смейте прикасаться ни к одному из моих правнуков, иначе вообще ничего не узнаете!

– Забери своих людей, и подождите во дворе! Никого и ничего не трогать! – приказал Кизляр янычарам.

Постепенно комната опустела, и Эстер Кира скомандовала:

– Сядьте! Это будет очень непростая и долгая история.

Дама поудобнее устроилась в своем кресле и прокаркала, хихикнув:

– Знает ли кто-нибудь из вас, когда я родилась? – Все смотрели на нее в полнейшем недоумении, поэтому Эстер Кира ответила сама: – Это знаменательное событие произошло первого апреля тысяча четыреста девяностого года. Сейчас мне сто девять лет! О том, что я собираюсь вам рассказать, мой бедный растерянный внук ничего не знает. Но поскольку именно мои действия создали для него трудности, я думаю, он должен про них узнать.

Эли Кира сохранял полное бесстрастие на лице: не было абсолютно ничего в их семейном бизнесе, чего бы он не знал, – но сейчас понимал, что задумала старуха, устраняя обвинения в его адрес, – она старается помочь семье. Это был прекрасный пример выживания любой ценой, чему она его прежде всего учила. Он ощутил неожиданный прилив нежности и любви к этой маленькой женщине, которая создала все семейное состояние.

Эстер Кира обрадовалась, что внук понял ее тактику, и продолжила свой рассказ:

– Ваши подозрения совершенно справедливы: я действительно помогла женщине, которую вы называете Инчили, вернуться к своим людям, как поступили бы и вы, если бы знали, кто она такая.

– Она европейская аристократка, – раздался голос Хаммида.