Неуловимый граф

— Хороший выдался для тебя денек, Озри, а? — улыбнулся лорд Яксли.

— Прекрасный! — ответил граф.

— Надеюсь, завтра тебя ожидают еще более блестящие победы!

— Ты же знаешь, это совсем другое дело, — сказал граф. — Против нас будут выставлены лучшие лошади Англии, и я не очень-то уверен, что Делос будет на высоте.

— Думаю, он покажет себя! — не теряя оптимизма, возразил лорд Яксли. — Я скажу больше, Озри, — это будет необыкновенно важная для тебя победа, которая сделает твое имя еще более популярным.

— Что-то ты стал чрезвычайно добр и любезен к моей персоне, — с иронией проговорил граф.

— Я говорю совершенно искренне, — ответил лорд Яксли. — Существует множество владельцев лошадей, до которых публике, выбравшейся на бега немного поразвлечься, нет абсолютно никакого дела. Но ты не из таких…

На следующий день, когда лошади, завернув за угол, сгрудились в кучу, выйдя на прямую, ведущую к финишу, граф пристально, не отрываясь вглядывался в беговую дорожку.

На таком расстоянии было совершенно немыслимо разглядеть свою лошадь в этом пестром калейдоскопе красных, зеленых и желтых жокейских курток и множества разноцветных кепи.

Лошади приближались, и внезапно на ипподроме воцарилась какая-то странная необычная тишина, точно все зрители — мужчины, женщины и дети, собравшиеся здесь, разом затаили дыхание.

Затем справа от ограждения граф вдруг заметил Делоса; он шел впереди.

Сначала он оторвался от лошади, шедшей с ним голова в голову, всего лишь на длину носа, затем на длину шеи, вот уже он обошел ее на полкорпуса, и радостный, оглушительный рев зрителей потряс трибуны, когда он миновал финишный столб, вырвавшись вперед на два полных корпуса.

«Молодец, Озри!», «Великолепный заезд!», «Поздравляю, старина!», «Браво!».

Казалось, все одновременно хотели поздравить графа, протискивались к нему, чтобы пожать ему руку, а он, с радостно блестевшими глазами, с победной улыбкой на губах, спускался с трибуны, направляясь к загородке, где расседлывали лошадей.

Тренер был так возбужден и взволнован, что только бормотал что-то бессвязное, а в глазах жокея, когда граф поздравлял его, блестели слезы.