Неуловимый граф

Граф заметил на губах лорда Пальмерстона тонкую улыбку мужской солидарности, а может быть, и симпатии.

Сам он пережил уже столько любовных приключений, что не мог не проникнуться братскими чувствами к другому такому же грешнику.

Леди Чевингтон подошла к постели и, нагнувшись, приподняла дочь за плечи.

Она изо всех сил трясла ее, и тут граф понял, что Калисту, должно быть, опоили снотворным.

Она медленно открыла глаза; казалось, веки ее стали слишком тяжелыми, и ей трудно их поднять; она смотрела на мать туманным, непонимающим взглядом, не в силах осознать, где она и что происходит.

— Вставай, Калиста! Леди Чевингтон резко дернула свою дочь за плечи, усадив ее на постели.

Калиста с трудом, с очевидным усилием отвела глаза от лица матери и посмотрела в ту сторону, где, молча глядя на нее, стоял граф.

— Где… я? Что… случилось? — спросила она невнятно, как сквозь сон, произнося слова.

— Как будто бы ты не знаешь! — воскликнула леди Чевингтон. — Я возмущена до глубины души, мне стыдно за тебя, Калиста, но сейчас не время и не место обсуждать твое поведение!

Говоря это, она повернулась, чтобы взять платье, брошенное на спинку стула около кровати, и граф обратил внимание на то, что ей не пришлось искать его, очевидно, она знала, где оно лежит.

Приподняв Калисту, она стянула ее с кровати и набросила ей платье на плечи.

— А сейчас ты пойдешь со мною! Поддерживая дочь за плечи, она повела ее к двери.

Граф стоял, точно застыв, глядя на них в оцепенении; когда Калисту проводили мимо него, глаза девушки встретились с его взглядом, и он увидел в них глубокое, темное отчаяние.

— А с вами, милорд, я поговорю завтра утром, — обратилась леди Чевингтон к графу уже с порога; они вышли, и граф остался один.

Мгновение он еще стоял, глядя на закрывшуюся за ними дверь, затем, плотно сжав губы, опустился в кресло.

Он должен был признаться теперь самому себе, что Калиста была права, полностью и абсолютно права, а он был глупцом, что не послушался ее, не поверил ей сразу.

Почему, спрашивал он себя теперь, он не мог допустить, что она не зря так волнуется и предупреждает его? Почему он сразу не отказался от приглашения погостить в имении Чевингтон, как она просила его?

Невероятно, как мог он недооценить изобретательность и решительность этой женщины, особенно после того, как узнал о тех ловушках, которые она расставила герцогу и маркизу, женив их на своих старших дочерях.