Неуловимый граф

Высадив лорда Яксли, который все еще безуспешно пытался выяснить, что же беспокоит его друга, у его дома, граф подъехал к своему особняку; мистер Гротхэм уже ждал его с целой кучей пришедших за это время приглашений, ни одно из которых графу не хотелось принимать.

У него была слабая надежда, — хотя умом он и понимал, что это маловероятно, — что Калиста как-нибудь даст ему о себе знать. Однако среди множества писем, лежавших на его письменном столе, не было ни одного, написанного знакомым почерком, — тем, которым было написано когда-то приглашение встретиться на мосту через Серпентин.

«Куда она могла поехать?»— мучительно размышлял он. Эта мысль не давала ему покоя весь день. Он никогда раньше не задумывался о том, что может сделать девушка, если она убежит из дома.

Но Калиста в отличие от них была совершенно одна, у нее не было никого, кроме Кентавра.

Граф хорошо представлял себе, что ее красота и необычный вид ее лошади должны привлекать к себе всеобщее внимание, где бы она ни появлялась, и любому, кто увидит ее, должно показаться странным, что такая девушка путешествует одна и ее никто не сопровождает.

Граф пожалел, что не поговорил с грумами в конюшне леди Чевингтон, прежде чем уехать из Эпсома.

Потом он подумал, что, пожалуй, они рассказали бы ему то, что он и так уже знал от их госпожи.

Калиста выехала на рассвете, то есть часа в четыре утра; таким образом, у нее было преимущество в добрых четыре часа перед теми, кто вздумал бы искать ее, поскольку раньше восьми никто не мог заглянуть к ней в комнату и обнаружить, что она не спит спокойно в своей постели.

В какую сторону она могла поехать — на север или на юг, на запад или на восток?

Граф был уверен только в одном — что ее нет в Лондоне. Но, поскольку мысль о ней постоянно тревожила его, и он чувствовал себя в какой-то мере ответственным за то, что произошло, граф отправил своего лакея н особняк леди Чевингтон на Парк-Лейн, чтобы узнать, не появлялись ли там мисс Калиста или ее лошадь.

Ему ответили, что молодую госпожу никто не видел, но граф попытался успокоиться, сказав себе, что для волнения нет никаких оснований. Скорее всего, после ночи, проведенной в жалкой деревенской гостинице или на почтовой станции, она вернется домой, где ее будет ждать расплата.

Однако на следующий день, когда в три часа пополудни леди Чевингтон нанесла ему визит, граф понял, что его предположения были слишком оптимистичными.