Неуловимый. Часть 1

Кого-то удивляло наличие у нас сверкающего почти золотом красивого начищенного котелка, кто-то удивлялся самому процессу умывания. Люди, в основной своей массе, такими мелочами, как личная гигиена, себе голову не забивали. Проснулся утром, уже хорошо. А если есть что поесть и ничего при этом не болит, и вовсе прекрасно. А вот такое…

Столько комментариев наслушались. И беззлобных и нервно-обиженных. Видно, сами свиньи и не моются никогда, и в их головах засела мысль, что и все так же должны делать. А видя, с их точки зрения страшное непотребство, просто начинали беситься.

Но нам всё равно, что там о нас говорят. Холодная вода взбодрила и разогнала сонливость. С улыбками на устах и приподнятым настроением мы, наконец-то, двинулись обратно под удивлёнными взглядами рядом расхаживающих работников каравана. Вон, только охрана на нас поощрительно смотрит, да купец, вышедший из таверны на громкие возгласы толпы, смотрел нам вслед с едва заметной усмешкой.

Всё, Шварц умчался обольщать красоток и творить свой маленький гешефт, а я занялся более приземлёнными проблемами.

Напоил конягу, протёр ей спину насухо и приступил к сложному и важному процессу крепления нашей движущей силы непосредственно к транспорту. Запрячь получилось на удивление быстро и просто. Светка слушалась и не взбрыкивала, ведь я ей честно пообещал долю с моего завтрака, а то, что я его получу, в этом я был полностью уверен. Ведь барон полностью вошёл в роль разгильдяя и оторвы. Похоже, он просто давил в себе эти качества, а теперь, когда не надо держать лицо и действовать только согласно этикета, парень зажил свободной жизнью.

О! Вот и наш водитель появился. Довольный, скалящийся и с большим фингалом под глазом. Славно видно вчера отдохнул.

Он тяжёлой походкой плёлся в нашу сторону. В руках ничего, пусто. О нас с бароном он по-видимому забыл или все деньги вчера спустил. Теперь понятно, почему это он к нам на котловое довольствие встать пытался.

Но, нет! Не забыл.

Опять за пазуху руку засунул и вытащил какой-то предмет, любовно и аккуратно завёрнутый в тряпочку.

– Вот, – прохрипел он пропитым голосом, – вчера, пока ещё при памяти был, засунул. Ну и повалялся, но сегодня подруга вернула. Понравилась ей ночь и обдирать меня не решилась. Тут пирога кусок изрядный. На еду я до вечера смотреть всё равно не смогу.