А Цик ухмыльнулся и жёстко ответил, намекая на недавние обстоятельства её появления в караване:
– А что я там такого рассмотреть не успел? Ты лучше запасное бельё и тряпки, в чём из мыльни выходить будешь, прихвати! – и, посмотрев на Натаху, тихо добавил: – Ты тоже для переодевания одежду не забудь взять.
Девчонки согласно кивнули и, уже уходя, ушастая, желая оставить последнее слово за собой, громко прокричала, обращаясь ко всем нам:
– Смотрите, всё сами не сожрите! Мы после помывки сильно голодные будем!
И, не слушая, что мы там собираемся сказать ей в ответ, подхватив узелок, бросилась вслед за ушедшими Натахой с Циком.
Ребята переглянулись, поржали и принялись готовить праздничный ужин. Всё-таки продуктов купчина подкинул изрядно.
Киря, после моей отключки, когда я так бездумно лупанул по нему магией смерти, меня сторонился. А ведь реально испуган он был и что-то ещё у него в голове, видимо, крутится. Если бы хотел убежать, то убежал бы, и никто бы его не смог остановить. Клятвы, как таковой, нет.
Вассал и сюзерен… да не смешите меня! Я почти оборванцем шастаю, да и он тоже не от Армани одет. Конечно, мой прикид оборванцу бы точно не подошёл, хотя всё просто и добротно пошито и материал чудо, как хорош, но суть не в этом. Не убежал малой и поквитаться не решился, а ведь я почти половину суток в отключке находился, но никаких поползновений в мою сторону не было. Или мы все просто их не заметили. Хотя, сам я тогда был не в состоянии следить за непонятным попутчиком, а теперь ещё и вассалом.
Я подсел к устало развалившемуся на фашинах барону.
– Как прошло? Чего молчишь?
Тот сладко потянулся, улыбнулся.
– Замечательно, но до тела допущен не был! – шуточный тяжкий вздох. – Говорили много, вспоминали детство, да все эти дни постоянно вместе были. Даже на клинках постучать успели.
– И? – хмыкнув, спросил я.
– У вас, такое ощущение, похожая школа. Но она варга! Короче, семь – ноль в её пользу, хотя я из кожи вон лез, чтобы хотя бы зацепить её, но не тут-то было. Она меня разделала, я уязвлён!
Я улыбнулся, понимая чувства мальчишки.
– Обещаю, если не будешь лениться, то на шестах против неё выстоишь, а то и выиграешь.
– Но она-то на шестах не работает! – скривился Шварц.
– А кто сказал, что вы вдвоём на шестах работать будете. Это ты против неё выйдешь с шестом, а с чем она будет – будет уже не существенно, но, увы, работа со стилем, которому меня учили, весьма болезненная, а потому, научу ещё, как боль притуплять по желанию.
