В общем, видок у нас был…
Камешки больно впивались в голые ступни, от этого ещё труднее было бежать за верзилой и постепенно мы со Шварцем начали отставать. Благо, дорога вошла в лесопосадку и никого из посторонних видно не было. Идеальное место для провокации, тем более, сего фрукта следовало прибрать к рукам до объявления нам фронта работ, а то, что он обязательно захочет показать на нас свою значимость и силу и дураку было понятно. Что, впрочем, тут же и произошло.
– Вы чего там уселись? – крикнул нам парняга, не услышав за своей спиной учащённого дыхания уставших детей и их тихих проклятий в его сторону, звучавших, вот уже, почти час.
Мы с бароном с наслаждением вытянулись на молодой и сочной травке, которая бывает такой только поздней весной. Гудящие ноги хотелось задрать ещё выше.
Видя, что его окрик никакого должного эффекта не произвёл, недоросль поднял какую-то палку, валяющуюся на обочине дороги, и ринулся к нам.
– Ты именно этого добивался? – спросил меня Шварц, даже не делая и попытки дёрнуться при виде разъярённой физиономии нашего временного начальника.
– Видал у него нож какой? – вместо ответа на его вопрос спросил я по-еврейски.
– Ага! Мне он тоже понравился. Но забирать нож, который на поясе, в нашем случае никак нельзя, если ты и вправду хотел подольше быть незаметным. А вот в голенище у него точно засапожник в пару к поясному должен быть, а если учесть, что мы на нолях и у нас всё отобрали…
М-да! Мастера удалось убедить отдать нам наши вещи, оружие и деньги.
Победа несомненно, вот только получим мы это только либо в школе, когда туда после каникул попадём, либо в замке местного барона, куда нам пока дорога заказана. А так, мы остались при своих!
Пользоваться магией, чтобы совладать с этим бездарем, никто из нас не собирался.
Резво отпрыгиваем в разные стороны, пропуская прямо перед носом конец несущегося на наши головы дрына, и тут же, не сговариваясь, резко, с обеих сторон пробиваем ногами снизу вверх в грудину провалившемуся обидчику.
Ого! Как бы не переборщили! Резкости, что мне, что барону, вполне хватает. Наш проводник, скуля, валяется скрючившись в позе эмбриона на земле и воет, вернее подвывает, словно волк на луну в полнолунье.
Что удивительно, а дрын-то от соприкосновения с землёй остался целым, только шелуха отслоившейся коры разлетелась в разные стороны.
– Шмонаем? – просто спросил Шварц, кровожадно сжимая в руках конец этой, необыкновенно прочной палки.
