Рассказывали ему о том поединке, когда погиб его неизвестный старший брат.
А Мани – магиня и говорят, что очень сильная магиня, и теперь все эти её знакомые графы и бароны с виконтами спят и видят её своей женой.
А впрочем, что, только они одни мучаются по ночам? Вот и он тоже потерял покой. Теперь уже не Кастелла влечёт его, сводя с ума мечтами по ночам, а эта жизнерадостная хохотушка… с такими ледяными мечами в прекрасных глазах.
Напросился он тогда на свою голову, чтобы его представили.
Он с досадой подавил печальный вздох.
Сам нарвался.
Он же думал, что…
Думал, что, как принц, он имеет больше прав на этот достойный только избранных приз? Увы, но приз оказался с такими когтями…
Их представлял какой-то то ли виконт, то ли граф. Видел он его как-то в свите дяди, вроде бы, в походе на Ергонию он тоже принимал участие. Хотя, как по-другому, как бы он тогда с этой жрицей знакомство свёл?
– Мани, меня тут попросили представить тебе кое-кого, – с неприязнью в голосе проговорил этот шельмец.
Надо будет обязательно его запомнить, а потом при случае отплатить сторицей. Долг, как известно, платежом красен. А дворянин тем временем продолжал представлять его этой красавице. – Перед тобой весьма достойный рыцарь, Его Императорское Высочество, командир отряда, прибывшего влиться в ваше войско, принц Тедр. Лично я ему представлен раньше не был, но был заочно знаком, как с бывшим командующим, – и, нагло посмотрев в глаза принца, добавил: – И наше счастье, что у вашего командующего железные яйца и он так и не уступил право последнего приказа.
Девушка перевела неожиданно презрительный взгляд на принца, заставив его вспыхнуть, словно свечка.
– Да уж, наслышана. Столько воинов уложить в угоду своей страсти, а потом бежал, как заяц, оставив на заклание своих верных рыцарей, которые ценой жизни исправляли его глупые решения.
Такого он точно не ожидал.
Так в открытую его мог ругать только Ивалье, и то наедине, а тут громко, чётко и ясно высказать своё видение ситуации на бывшую попытку жениться.
Терд сжал ладони в кулаки от нахлынувших воспоминаний.
Тогда он удержался.
Просто изобразил кивок в качестве поклона и приветствия среди полнейшей тишины, а затем развернулся и ушёл.
Его остановили его ребята и даже предлагали плюнуть на всё и возвращаться. Тогда они у него ещё были…
Но он возвращаться отказался, хотя внутри у него всё горело злобным, всё уничтожающим пламенем.
