– Если ты говоришь, о ком я подумал, то он уже давно, почти год, или даже больше, герцог всея Ергонии и даже детей с молодой герцогиней заимел!
– Да, ну?! – не поверил мастер – Рад за него! Серьёзным малым мне показался, и за слово своё всегда держался! Ну да, хвала небесам, что у него всё хорошо!"
"– Если сказать по совести, то не очень и хорошо там у него. Наезд. И ушастые, и коротышки, в кои веки вместе, против него в поход выдвинулись. Без хорошей драки никак не обойдётся!
– Это и хорошо, и плохо! – вздохнул мастер.
– Плохо, что война разразилась, и я не могу в ней принять участие! А хорошо, что есть, где молодецкую удаль ребятам показать! – и, глянув на дёрнувшегося сына, сказал, словно припечатал:
– Пока внуков мне не настрогаете, никуда я вас не отпущу!
– Внуки, это по части Катрин! – буркнул парень.
– Да?! – вскочила со стула на котором сидела девушка. Я лучше тебя из арбалета и из лука стреляю, не говоря уже про работу с кинжалами и метательными ножами. Так что сиди дома сам, воин.
Как хотя бы со мной сравняешься по воинским дисциплинам, так и разговор о наёмниках вести будем.
Барон, услышав такое из уст девушки, ошеломлённо её рассматривал. А ведь видно, она, и правда, Валькирия, вон, как лихо откуда-то из-под юбки кинжал вытащила, и виртуозно крутанул им возле носа брата.
– Смотрю, и у тебя совсем весело стало? – усмехнулся Ушер.
– Это точно! Как ты ей тогда рассказал про нашу герцогиню и её лучшую подругу, Верховного мага Герцогства, храни их боги, так словно с ума сошла, у них теперь, как будто соревнование, и не в том, как рукав пришить соревнование идёт, а кто лучше в боевых дисциплинах продвинется, ну да ладно, отвлеклись.
А ты, мелкая, кинжал убери. Светишь тут им при посторонних, хочешь, чтобы его у тебя забрали?
– Кто? Эти?! – с презрением сказала девчонка, и вдруг ойкнула…
Её кинжал уже рассматривал барон, держа его небрежно и как бы с ленцой.
– Неплохая заточка, а больше про него хорошего ничего не скажу.
Корявые руки у кузнеца, который мастерил сие непотребство. Спуски неровные, несимметричные! – выдал барон.
– И рукоять… ну, она ещё ничего, пойдёт, а вот лезвие, хоть и прокалено, но видно, делался он из старых обломков. Проварка метала плохая! – добил девушку уже и я.
В комнате мастерской повисло напряжённое молчание.
Ушер, вначале, молча, закатил глаза в потолок, а потом, покачивая головой, смотрел на наши довольные рожи.
