Неужели снова ты?!

— Когда ты последний раз ела? — голос стал настойчивым.

— Я не голодна. — мне в его присутствии кусок в горло не лез, несмотря на то, что кроме кофе я только завтракала.

— Ясно. — рявкнул он. Пожала плечами, ему-то какое дело.

Минут через пятнадцать в дверь кабинета постучали, и вошла Анна с сумкой из ресторана. Вошла и поспешила ретироваться из логова босса. Гордеев стал доставать контейнеры, и помещение наполнилось восхитительным запахом. Мой живот некстати заурчал. Сделала вид, что ничего не случилось, и продолжила корпеть над запросом для турок.

Надеюсь, этот грозный Дмитрий Александрович тоже ничего не заметил, иначе это как-то немного позорно.

Никаких язвительных комментариев не раздалось, и я тихонько выдохнула. А в следующее мгновение, мой стул покатили по направлению к столу.

— Дмитрий Александрович, верните меня на место. Ну что за детский сад! — взвизгнула я.

— Детский сад — это то, что ты тут устроила! Мне не нужны полудохлые работники- язвенники.

Я попыталась встать, но меня тут же пригвоздило фразой:

— Сидеть! Пока не поешь, из-за стола не выйдешь.

 — Он точно конченный индюк! Кем он себя возомнил?! Мне так родители в детстве говорили. Кто он вообще такой?

Я закатила глаза, он приподнял бровь и отчеканил:

— Я последний раз предлагаю тебе поесть по-хорошему. Мы не встанем, пока не поедим. А рабочий день не закончится, пока мы не доделаем работу. Не задерживай ни себя, ни меня.

Да, я хотела есть, да, я хотела домой пораньше! Нет, я не мазохистка! Может глупо, но мне было необходимо отстоять свое мнение, слишком много всего он себе позволяет.

Поэтому молча, со скучающим видом продолжила сидеть в кресле. В самом деле, не оставит же он меня тут на ночь? Это бред! Это же бред? — уже менее уверенно спросила у самой себя.

— Что ж, ты сама приняла решение. — он хищно оскалился и посадил меня себе на колени. Пи*дец, поворот событий! — попыталась вырваться, но его захват был слишком крепкий.

— Встанешь только тогда, когда поешь. — тихий рык на ухо, и мое сердце кажется сейчас выпрыгнет из груди.

Боже, за что? За что этот индюк так близко? И почему мне нравится то, что не должно нравиться? Кто-нибудь, плесните в меня холодной водой!

Перед моим лицом появляется вилка с наколотым кусочком стейка. — в очередной раз отвожу глаза и демонстративно тянусь за вилкой. Гордеев не отдает. Он что, издевается? Перевожу взгляд на него — скалится и произносит самую тупую фразу:

— Я предупреждал, что могло быть по-хорошему.