(не)ваша девочка (СИ)

— Удивлять ты умеешь.

— Поговорили? — строго спрашивает Рома, когда подходит к нам.

— Да, — Тимур медленно кивает, — но, кажется, ей опять что-то не по нраву.

— Анюта? — Рома переводит на меня испытующий взгляд и вскидывает бровь. — Что опять не так? Я тут, Тимур тут, как ты и хотела. Оба решили быть с тобой. Оба.

— Как замечательно, правда? — Тимур хмыкает. — Двух подцепила на крючок.

Я и в восторге, что они оба передо мной стоят, и в ужасе. Я ведь не заглядывала в будущее после своего признания, что мы будем делать дальше.

— Мальчики, — прижимаю ладонь ко рту и всхлипываю. Сердце съеживается, по щеке горячая слеза бежит.

Кидаюсь в порыве нежности к Тимуру. Дарю невесомый поцелуй, обхватив холодными ладонями его лицо, а затем, притянув за галстук, целую Рому. Отстраняюсь, отступаю со слезами на глазах.

— Так, — скрипит зубами Тимур. — Кто-то решил тут драму устроить?

— Люблю… — хрипло и прерывисто шепчу, — но это неправильно…

— Да твою дивизию, Одинцова! — зло кричит мне вслед Тимур, когда бегу прочь с рыданиями.

Глава 56. Влюбленный мерзавец

Влюбленная женщина - нелогичная и импульсивная истеричка. Когда я понимаю, что Тимур и Рома за мной не гонятся, то я чувствую разочарование и жгучую обиду. Должны преследовать! Да, я понимаю, что поставила точку, но почему злюсь? Я все решила: страдать, быть одной и корить себя, что испугалась.

— Всё, тебя посадят? — спрашивает Лиля, когда я врываюсь в комнату, заплаканная и растрепанная.

— Нет, — сажусь на кровать и всхлипываю. — На маму накатала заявление за клевету.

— Ну дела… — удивленно тянет Алена.

Вздыхаю и плетусь умываться. Может, в туалете запереться на несколько часов истерики? Вдруг в тесной кабинке я переосмыслю всю свою жизнь и выйду другим человеком? Холодной и бессердечной стервой? И надо признаться, что я согласна с Тимуром: влюбленность — это аддикция и зависимость, и меня неплохо так накрыло ею.

Умываюсь, опять проливаю слезы над раковиной и вновь умываюсь. И так несколько заходов. Когда я уже не могу выдавить из себя слезинки, а только безуспешно всхлипываю, то промакиваю лицо бумажным полотенцем. Криво улыбаюсь опухшему и зареванному отражению:

— Ты сильная и тебе никто не нужен.

Но я лгу. Нужен. Нужны.