И ты и я оба знаем, что это только формальность. Ты себя свободным почувствовал очень давно, а мне будто вздохнуть не даешь.
— Я не буду извиняться за то, что делал эти три года, я считал себя тебе не обязанным. — твердо сказал он.
— И не надо, в жопу Алине свои извинения засунь! — хохотнула Ида, скривив личико. — Забыла, ты уж уже засунул!
— Ида, не превращайся в мою мамашу, обратно волшебство не сработает! — повысил голос Влад, начиная терять самообладание.
— Она, наверняка, такой не была, когда замуж выходила, а потом встретила твоего отца, пожила с ним, натерпелась от него грязи и сама в ней же и утонула.
Дура то я, в это во всё ввязалась! С тобой связалась! — выплюнула яд на Влада она.
— Ты что мучалась как-то? — нахмурился Влад. — Ты ни дня ни в чем не нуждалась, и мы были счастливы!
— Я теперь в этом сомневаюсь, всё было красивым фасадом, а что за ним скрывалось? — приподняла брови Ида. — Бордовые стены блевотного цвета!
— Ида, я…
— Не надо, Влад, избавь нас обоих от этого дерьма.
— зашипела на него Ида. — Я не хочу ничего больше знать! Я не хочу знать, что ты прямо домой к нам шлюх водил, что ты весь свой офис спермой перепачкал, даже когда я там работала! Я не хочу знать! Мне уже всё равно! Я итак уже знаю, что ты за человек!
— И что я человек, Ида?! — заорал он на неё.
— Тот, которого я не знаю и больше не люблю! — кинулаона ему в лицо будто кусок тухлого мяса. — А всё, что было между нами когда-то — ненастоящее! Так, приторно счастливая картинка была, специально для меня, видимо.
Я хочу об этом забыть, и забываю, так память работает, чтобы психика здоровой была.
Влад не выдал не единой мышцей на лице, что она только что выстрелила ему прямо в сердце, назвав нелюбимым.
— Я совершил одну ошибку. — процедил сквозь зубы он.
— Одну, потому что я о ней узнала? — полюбопытствовала его жена. — И ты никогда бы сам не признался. Никогда! Врал бы до последнего! И я бы так хотела тебя ненавидеть, но не могу, потому что я такая же.
Только я вместо вранья молчала, боялась сказать, но сказала её всё равно, правду, которую знала. И я её приняла, я тебе ещё раз повторю. Я ей не горжусь, она отвратительна. А ты своей грязи смотрю не стыдишься, ну было и было, ещё и сверху добавил. Про подруг моих мог бы и промолчать, нервы жене поберечь."
"— Мы договорились быть друг с другом честными, во всём, и я свое обещание держу. От этого наша с тобой жизнь зависит.
