Хотя Морозова считает иначе…
— Морозова? Нашла кого слушать, эту психопатку малолетнюю. — нервно усмехнулся Филин.
— Но после того, как я тебя поцеловал, я с ней согласна — ты, урод моральный! — выкрикнула Ида, пытаясь не расплакаться. — Я не знала, что кубинские сигары, которые делаются из настоящего табака, пахнут совсем иначе, чем сигареты. Эти раковые палочки пахнут чем угодно, только не табаком! Но этот запах сена, скошенной травы, я просто не знала, что это…
— Ида о чем ты говоришь? Какие ещё сигары?
— О том, что в машине с тем, кто меня изнасиловал пахло сигарами.
— бесцветным голосом сказала она. — И на вкус они были, как твой отвратительный поцелуй… Ты был в машине вместе со мной!
— Нет! Нет, Ида, я клянусь, не был! — отчаянно замотал головой Филин.
— Чем ты клянешься, сволочь?! У тебя же ничего святого нет!
— Я не отец Сони, ты ведь знаешь, да?! Я не при чем.
— И что? Я знаю, что это ты во всём виноват, знаю! — дрогнул голос Иды, но не её руки. — Ты столько всего сделал, пока был рядом с нами, что вина твоя, считай, что доказана.
— Нет, это не он, Ида. — раздался твёрдый голос Влада, что появился в проёме двери гостиной и тяжело дышал, опираясь одной рукой о косяк.
Ида, искоса взглянув на него, ужаснулась, он будто за неделю, что она не видела его, постарел на несколько лет.
— Ты как всегда вовремя. Я уж думала, не придешь. — процедила сквозь зубы Ида.
— Ида, опусти, пистолет!
— Не ори на неё, блять! — чуть ли не прошептал Филин. — Испугается и пальнет в меня случайно.
— В тебя? — усмехнулась Ида.
— Кто сказал, что эта пуля для тебя?
Время замерло во второй раз. Только теперь двое мужчин наблюдали словно в замедленной съёмке, как хрупкая женщина в маленьком чёрном платье из бархата, в котором смело можно было отправляться на похороны, приложила дуло к своему подбородку снизу.
— Ты что делаешь, Ида? — проблеял Филин, опуская руки.
— Ты сказал, что у меня в голове есть что-то такое, о чем кто-то хочет, чтобы я не вспомнила. Что-то из-за чего меня пытаются убить.
Что-то до чего ты так хочешь добраться. — тихо сказала она. — И я тут подумала, что если мои мозги растекутся по потолку, то всё это закончится. Моих детей никто больше не попытается похитить, ко мне домой не придет женщина, от которой неизвестно, что ожидать… Для моей семьи всё закончится…
— Вместе с тобой. — осторожно заметил Филин.
— Ты так хотел покопаться в моей голове, ты так много раз доводил меня до ручки, что я за неё готова дёрнуть. — горько усмехнулась Ида.
