Глаза — зеркало души, и в этих серых зеркалах он увидел самого себя, озлобленного, униженного мужа, что вымещал злость на том, кого считал виноватым в своих бедах, вернее, тот был одним из двух человек, которые остались после всего содеянного в живых. Друг, которому он когда мог доверить и свою жизнь, предал его, вместо того, чтобы помочь его жене в беде, там в клубе, подонок воспользовался ситуацией, и никак себя не выдавал всё это время. Жал ему руку, приглашал в свой дом и учил жизни, пел оды своей любви к семье, а сам оказался грязным животным, которого хотелось убить, чтобы не вонял на всю округу своими нечистотами.
А эта сероглазая любительница правды и справедливости смотрела на него так, будто это он что-то сделал, а не Стас. Влад насмешливо окинул взглядом дрожащую фигурку перед собой.
— Филин тебя позвал? Чтобы показать, какой я есть? Он ведь это пытается сделать, раскрыть глаза на то, кто я на самом деле?
— Я знаю, кто ты на самом деле. Я сама пришла. — замотала головой она.
— Влад, ты ведь не такой. Что ты делаешь? Зачем столько жестокости?
— Я это и хочу узнать, дорогуша. Зачем столько жестокости?! К тебе! Он тебя ненавидит, мелет какую-то чушь, что это вы во всём виновата. В чем? — взревел Влад, в ярости глядя на вздрогнувшую жену перед собой. — Я напомню, а то память у тебя, как у рыбки Дори. Проблемы с краткосрочной памятью, да? Тебя избили, потому что он за это заплатил, Диму похитили, Соню пытались похитить, Галина Александровна, твоя любимая, пострадала тоже из-за него! И я хочу знать, что всё это значило? Что было в тех двух часах, которые ты не должна вспомнить? Какая жестокость творилась в это время?! Я должен знать! Он нанял отморозка, что сидел за педофилию и отправил его в Крым, чтобы тот похитил Соню, ошибочка вышла — твоей училке только руку сломал.
Но на этом не остановился, как ты помнишь. Его мозги ещё по набережной растеклись. Вот это вот всё Стасик сделал! Мой друг! Отец четверых детей! И я хочу знать, что за тварь была рядом больше пятнадцати лет и что ещё он наделал, пока притворялся кем-то другим.
Ида прижала руку ко рту, чтобы не закричать от того, что свалилось на её голову.
— Это не ты должен делать… — выдавила она из себя, отчаянно пытаясь не разреветься.
— А кто? Брату моему доверим? Ты может займешься, ручки измараешь? — усмехнулся Влад, складывая свои руки на груди.
— Мы же не звери. Есть ведь полиция, он должен ответить по закону.
