— Что вылупился, Владичка? — продолжала удивлять его Ида, сверкая прищуренными глазами. — Никогда не слышал, как женщины матом ругаются? Так я в своей дыре три года жила, набралась от люмпенов и маргиналов, которые, судя по словам твоей дорогой мамочки, живут везде кроме Москвы. А сама она откуда? Из Рязани, кажется? Нет?
— Ида, успокойся, и послушай меня…
— Не буду я тебя больше слушать, я уже наслушалась, что ты предлагал. Все твои слова, как показало время, ложь через слово! — прошипела она в ответ, вскакивая со своего места.
— А может и каждое!
— Я тебе не лгал никогда! — встал он на ноги, слегка пошатываясь. — Тогда я просто сорвался, наговорил то, о чём жалею! Ты мне солгала, чего ты ожидала? Я ведь спрашивал тебя, где ты была в ту ночь и ты что говорила? Дома! Сказала бы правду и всё было бы иначе!
— То есть я во всём виновата? А в том, что меня якобы изнасиловали тоже я виновата? — сверкнули глаза жены яростью прямо около его носа. — А ты случайно ни в чём не виноват, святой человек? Никогда не лгал мне, говоришь? Ты мне никакую правду сказать не хочешь?
Она даже поднялась на носочки, чтобы быть как можно ближе к его глазам и смотреть в них, выискивая правду.
— Правду о чем? — слегка напрягся он.
— О том, что ты делал в Питере на самом деле. Скажешь? Ну? Лживая ты, сволочь! — Ида неожиданно для себя самой сильно толкнула его в грудь, сотрясаясь от истеричной дрожи. Пол под Владом пошатнулся, но он устоял. — Твой папаша хотя бы не кроется, когда твоя мамаша полоумная его на горячем ловит.
Да, трахал. Да, было. Да, Мазду ей подарил! Брать на себя ответственность за свои поступки вот удел мужчин, папа тебя не учил?
— О чём ты, Ида?
«Зачем спросил? Я ведь знаю ответ. Отец учил меня отпираться до последнего…» — с тяжестью на сердце думал Влад, понимая что тонет, и это самое сердце ко дну его и тянет.
— О том, что две недели в Питере ты трахал брюнетку с силиконовыми сиськами! Пока я тебя дома ждала, дура тупая! — процедила сквозь зубы Ида и снова толкнула его в грудь.
— А сколько раз до этого ты меня предавал, а? Но вот это предательство стоило мне трёх лет в разлуке с сыном, а тебе всё сошло с рук! Я тебя слишком любила, чтобы претензии свои предъявить. Говорю же — дура тупая! Овца! А ты козёл, самый настоящий! Козел овце не товарищ! Там и оставался бы, козёл, чужую травку щипать! Но нет, надо было домой приехать, меня потоптать напоследок!
— Всё было не так, Ида. — жалкие оправдания вырвались из его уст.
