Неверный муж моей подруги

И на всякий случай — если Герман все-таки вышел бы из кабинета — чтобы не видеть его.

Такси подъехало очень быстро, оставалось лишь пробежать десяток метров, перетерпев укусы ледяного воздуха за лодыжки. Я забралась на заднее сиденье, прижимая к животу сумку и, когда машина двинулась, задумалась — а где я буду надевать колготки? В подъезде? Как в детстве, когда тайком от бабушки снимала шапку и спохватывалась порой уже у самых дверей квартиры? Взрослая тридцатичетырехлетняя женщина прыгает на одной ноге, пытаясь не упасть на грязные бетонные ступени и рвет тонкую ткань острыми ногтями?

Я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза от острого чувства стыда.

Вот так выглядит сбывшаяся мечта, когда мечтаешь не о том.

Иззубренным ногтем безымянного пальца я нервно царапала тонкую кожу запястья, раз за разом выводя на ней букву N.

Хотелось вывернуться наизнанку, чтобы вся та боль, что скопилась внутри, вылилась из меня, вывалилась неопрятными черными кусками гнилой плоти. Чтобы можно было промыть внутренности струей душа, протереть антисептиком и не оставить ни единой молекулы себя прежней.

Как давно, давно, давно я не ощущала отвращение к себе.

Тонкая кожа на запястье соблазняла своей уязвимостью.

— Извините, — наклонилась я к таксисту. — Вы можете изменить маршрут? Я передумала.

— Куда поедем? — спросил он со вздохом, притормаживая у обочины.

— Минутку, сейчас загуглю адрес.

Пятый день без Германа.

Моя любовь жжется в груди черным угольком.

Тайна и боль — словно я прячу раковую опухоль, которая однажды меня убьет.

Может быть, это даже не метафора. Не представляю, как жить с этой тайной всю оставшуюся жизнь. Как окружать ее слоями соединительной ткани, выращивать перламутровую оболочку, как моллюски обволакивают инородные тела, попавшие к ним в раковину, превращая их в жемчужины.

Внутри моей жемчужины, запертой в моем теле, будет гореть этот жгучий огонек. Или так — или он сожжет меня изнутри до черного пепла и пустоты.

Пятый день без Германа.

Удален чат ВКонтакте, стерт номер из телефона, нет повода проехать мимо его офиса.

Я как-то живу, готовлю по утрам завтраки детям и мужу, обнимаю Игоря на прощание, улыбаюсь Тине, хожу обедать с девчонками.

Один раз даже написала Полине, чтобы узнать, как там Маруська.

«Уже все в порядке. Просто перепугала нас, зараза. Сидит дома, лечит лапу».

Все в порядке. С Марусей все в порядке, а про Германа она не станет рассказывать в мессенджере, это слишком больное и мягкое.