Неверный муж моей подруги

И даже в голову не берешь наши договоренности!

— Тебе обязательно портить мне настроение прямо с утра? — Игорь достал упаковку тостового хлеба и принялся шуршать пакетиком, пытаясь развязать тугой узел. — Вафли были вкусные, спасибо. Давай на этом остановимся?

— Нет, не обязательно, — огрызнулась я, отбирая у него пакет и разрывая его ногтями. — Это бонус. Прилагается к жене, которая даже ботинки новые лыжные купила для сегодняшнего похода!

— Ты очень изменилась в последнее время, — Игорь сложил бутерброды стопочкой.

— Я не менялась, я всегда такой была.

— Не всегда. До рождения детей ты сидела дома.

— И плакала! Так тебе больше нравилось?

— Ну… это же было из-за неудач с детьми? Я хочу, чтобы ты сидела дома и была счастлива.

Игорь все оглядывался по сторонам в поисках, видимо, контейнера для бутербродов, а я знала, что все они в том ящике, рядом с которым я сижу, но меня ужасно бесило, что он не спрашивает, а бестолково перекладывает с места на место пакет с хлебом, переставляет вазу с фруктами, заглядывает даже на холодильник — и так несколько раз, как будто от повторения контейнер там появится.

— Такого варианта нет. Мне мало только детей и хозяйства для счастья.

— Тебе больше нравится ничего не успевать? Даже псин своих забросила!

Игорь бросил поиски контейнеров и теперь нависал надо мной, опираясь одной рукой о стол. Поза была бы угрожающей, если б во второй руке у него не было нелепой стопки бутербродов, которая норовила разъехаться и потерять несколько ломтиков огурцов.

— Раньше тебя наш приют бесил, а теперь ты даже это мне ставишь в упрек? — изумилась я.

— Потому что ты за все берешься и бросаешь, ничего до ума не доводишь, все делаешь неправильно!

— А как правильно — знаешь только ты?

— По крайней мере, я не мечусь от дела к делу! И не нагребаю дел больше, чем могу сделать.

— Конечно, ты не мечешься! Ты уверенно забиваешь на меня болт. Если бы это я забыла о договоренностях, ты бы меня сожрал заживо!

Он уже совсем склонился надо мной, выплевывая мне в лицо обвинения, а я мысленно почти нащупала ручку чугунной вафельницы и составила полицейский рапорт: «Был убит тупым тяжелым предметом…»

Но тут за окном послышались громкие гудки машин.

— О, наши! Уже опаздываю. Все, я ушел!

Он вытряхнул остатки хлеба на стол, засунул бутерброды в пакет и помчался в коридор.

— Вот так возьмешь и уйдешь? — спросила я вслед, всерьез не веря, что он так сделает.