Эту рыжую. Не меня.
Незнакомка снова прилипла к моему дракону. Она растягивала ярко-алые губы в довольной и торжествующей улыбке. Снова положила наманикюренные пальцы с острыми коготками на его плечо.
Я посмотрела на свои руки. Короткие и без лака. Аккуратные, но не крашеные и без дорогого ухода. Да и когда? Ведь сейчас не то время.
Но очевидно, у некоторых всегда есть время наряжаться и щеголять перед чужими мужчинами при полном параде.
Я с ней различалась как день и ночь. Как аристократка и безродная сирота, что было реальным фактом.
Сейчас я чувствовала себя как никогда чужой в этом мире богатства, роскоши и связей.
Но я всё ещё не до конца верила в происходящее.
Разве может мой Торвальд так себя вести?
— Иди наверх в мой кабинет. И жди меня там, — его голос был твёрдым, но без привычной теплоты.
— Торвальд, объясни сейчас! Почему она здесь? Почему ты её защищаешь? — слёзы все же навернулись на глаза, но я продолжала стоять, не сдаваясь.
— Я. Сказал. Тебе. Ждать. Меня. В кабинете.
— Что за неотёсанная деревенщина, — фыркнула рыжая.
Я дёрнулась в ее сторону, хотела вцепиться в нее. Но Торвальд сделал шаг навстречу мне.
Снова.
Я поджала губы, и, развернувшись, поспешно вышла из гостиной.
За дверью я столкнулась с госпожой Серафимой, экономкой в доме Торвальда. Видимо, он её вызывал или даже она знала, что дракон возвращается, но не я.
Она скривилась при виде меня и осуждающе осмотрела от кончиков пальцев на ногах до ворота полурасстегнутой на груди мужской рубашки.
Я тоже не нравилась ей. Но я ведь и не золотой, чтобы всем нравиться.
Медленно кивнула ей в знак приветствия, и снова она скривилась от моих простецких манер. Но мне было всё равно.
Поспешила наверх, подальше от звонкого голоса рыжей незнакомки, которую мне так и не представили.
Поднимаясь, я чувствовала, как сердце разрывается от боли и недоверия. Каждый шаг давался с трудом, словно ноги стали свинцовыми.
Добравшись до кабинета, я вошла и закрыла за собой дверь. Оказавшись в комнате, я облокотилась о стену и попыталась осмыслить всё, что произошло.
Мои мысли были хаотичными, переполненными ревностью, гневом и болью.
Почему он так поступает?
Кто эта женщина?
Почему она так уверена в своём праве быть с ним?
И почему он позволяет ей вести себя так?
А потом дверь распахнулась, и в комнату вошла экономка с полным подносом. На нём дымился чайник и стояли две пустые чашки.
Она, кривясь, поставила на стол поднос, аккуратно расставила посуду.
