Иван улыбнулся, когда я наставила на него объектив, похлопал по скамеечке рядом с собой, подзывая Карину. Сестра посмотрела на меня украдкой. В ее зеленых кошачьих глазах не было смущения или вины, скорее настороженность и страх. Она пересела от меня к Ивану и быстро отвернулась к берегу.
Я нажала на кнопку. Снимок получился удачным. Они здорово смотрелись вместе. Мой муж и моя сестра. Самые любимые люди на свете.
Отвела камеру от лица и снова повесила на грудь. Ремень давил на шею, как удавка.
Напряжение достигло пика, я сама уже хотела спросить обо всем, но муж потянулся, как сожравший птичку кот и громко произнес:
- Как же, мать твою, хорошо! – повел могучими плечами, расправляя грудь, мышцы натянули футболку.
Эхо гулко разнеслось над водой. Мы были совершенно одни, ближайший поселок в десятках километров, Макар остался в домике. По коже пробежали мурашки. Сейчас идеальный момент, чтобы напасть.
Напасть? Почему я вдруг подумала об этом?
Я попробовала улыбнуться.
Иван не ответил на мою улыбку, он достал пистолет, спрятанный в сумке с напитками, и наставил на меня.
Его лицо стало жестким и суровым.
- Прыгай в воду, - приказал муж сухо.
У меня все похолодело в груди. Течение на середине реки было быстрым. Лодка ощутимо покачивалась на волнах. До берега далеко.
Иван же знал, что я не умею плавать. Вернее, я училась втайне от мужа, хотела сделать ему сюрприз, когда поедем на Мальдивы осенью.
По коже пробежали ледяные мурашки. Я ошалело таращилась на черное дуло пистолета. В голове никак не складывалось то, что происходит.
Нет! Все сложилось, но я не хотела в это верить. Не могла!
Иван закатил глаза, на его красивом лице появилось знакомое выражение «Маша снова тупит». В последние месяцы оно появлялось все чаще и чаще, заставляя нервничать, сомневаться в себе.
- Мы трахаемся с Кариной, - произнес он ледяным тоном, - как кролики почти каждый день последние два года, а ты нам мешаешь, поэтому сделай одолжение: сдохни сама, пока я не выстрелил.
Я с отчаянием посмотрела на сестру.
Но Карина по-прежнему смотрела на берег, молчала, плотно сжала губы и таращилась в темноту, сгущающуюся под деревьями.
Солнце почти село, лес просыпался. Где-то ухал филин.
Горечь от предательства вытесняла страх, я просто не могла поверить в то, что Иван выстрелит или сбросит меня в воду.
Мы же муж и жена! Мы клялись в верности друг другу!
Дура! Дура набитая!
Не седи, как истукан, сделай же что-нибудь!"
"Приказывала себе мысленно, но не могла.
