- Пусть проверит погреб, он под половиком в кухне, - попросила Стаса, позабыв, что участковый нас прекрасно слышит. Но от волнения и напряжения даже не подумала об этом.
Полицейский вернулся в кухню, положил мобильный на подоконник, и несколько минут до нас доносился только грохот отодвигаемой мебели и шипящий мат, пока он разбирал завалы на полу.
Сабуров воспользовался моментом, чтобы подбодрить меня:
- Маша, тел нет, значит, ее взяли живой. Мы сможем ее вытащить.
Я очень хотела ему верить, но пока надежды на благополучный исход ничего не подавало.
Да, Марфа могла за себя постоять, но что, если Иван прислал в тайгу не пару наемников, а целую армию?
Пока участковый не нашел ни дыр от пуль, ни стрелянных гильз, но это еще ничего не значило.
Значение имела только кровь на полу и стенах. Слишком много крови, я попыталась вспомнить, сколько может потерять человек, пока не умрет, но не смогла. Меньше, чем осталось в избушке. Конечно, кровь могла быть не ее, а нападавших.
Положила ладонь на лоб, стараясь унять зарождавшуюся головную боль. Не помогло.
Участковый расчистил люк в погреб, но трудился зря. Внизу ничего не было, только банки с соленьями.
Надежда, что Марфа спряталась там, спасаясь от нападавших, умерла.
- Надо проверить хижину лесника, она может прятаться у Матвеича, - я отказывалась верить, что подруга попала в лапы врага. Она столько лет скрывалась от правосудия и бандитов не для того, чтобы так легко сдаться, но все равно в сердце разливался ледяной волной страх.
Изображение зарябило, на экране вместо разгромленной избушки появилось раскрасневшееся потное лицо участкового, одетого в гражданское.
- Я следопытов утром подтяну из села, в такой темнотище не видно еще ни хуя… ой, извините, - участковый бросил на меня виноватый взгляд, но я лишь махнула рукой, - к Матвеичу я сейчас, сразу поеду, но… - полицейский пожевал влажные губы, - вы сами все видели.
Видели… это точно.
Не стали тратить время, договорились, что участковый выйдет на связь, как только вернется в зону, где ловит сигнал, и отключились.
- Маша, ты же понимаешь, что теперь не можешь идти к Вербицкому? – спросил Николай, удерживая меня за плечи, словно я могла вырваться и побежать к Ивану прямо сейчас.
- Нет, Ник, теперь я точно должна пойти к нему, я обязана Марфе жизнью, и если она у Ивана, то вытащу ее, - головная боль усилилась, но страха не было. Вообще. Словно исчерпался лимит.
