Для чего мне было жить сейчас?
Хотелось, чтобы кто-то разделил со мной эту боль, утешил, сказал, что всё будет хорошо. И я неосознанно взяла телефон и набрала знакомый номер. Нет, это был не брат, а единственный человек, который всегда знал, как подобрать нужные слова.
Который обещал мне когда-то «и в горе, и в радости». Мой муж.
Несколько гудков, и я почти решила, что трубку никто не возьмет. Лучше бы так и было. Потому что через пару секунд на звонок ответили. Из динамиков раздался женский томный голос.
— Да? Я слушаю… Говорите…
14 глава
Я сразу нажала на отбой, и завершила вызов, пару секунд пялясь на экран мобильного, в надежде, что перепутала номер.
Но там высвечивалось имя мужа, дополненное сердечком. Значит, не показалось.
Пока я была здесь, у меня полностью рушилась моя жизнь, он был с ней.
Наверное, тридцать восемь — отличный возраст, чтобы перестать верить в сказку.
Его слова ничего не значили.
Он был с ней не один раз. Он врал.
Раз он смог переспать с другой, значит, он меня больше не любил.
Вот так просто. Простые истины, которые нужно было принять.
Я так глубоко ушла в себя, что не сразу услышала, как ко мне кто-то обращался. Подняв зареванные глаза, увидела медсестру, которая вышла из кабинета, и протягивала мне бумажки.
— Вот. Возьмите. Там направления. Придёте завтра утром с восьми до одиннадцати, сдадите анализы. Вы извините, пожалуйста, Роза Семёновна бывает не сдержанной иногда. Сегодня, просто, день такой…"
"Я кивнула, проглотив вязкую от слёз слюну, и, не смотря на девушку, и опустив глаза в пол, забрала из её рук бумаги.
Мне было стыдно перед ней, что я так расклеилась. Взрослая тётка. Ведь понимала же головой, что слова одного врача, сказанные без анализов могли ничего не значить, но, когда «приговор» выносили тебе, а не кому-то со стороны, было сложнее мыслить рационально.
— И вы знаете, такие симптомы бывают не только у раннего климакса, это может …
— Девушка! Нам долго ждать? Скоро приёмные часы закончатся, а мы всё сидим и сидим.
Может, уже пригласите следующего? — Перебила медсестру крайне недовольная женщина, которая сидела недалеко от меня.
Медсестра тяжело вздохнула, спросила что-то в приоткрытую дверь кабинета врача, и крикнула:
— Следующий!
Я встала на ноги, которые меня почти не держали, и пошла на выход, держа перед собой выданные бумаги. Слёзы всё никак не прекращали литься, а внутри было полнейшее опустошение.
Сев в машину, я ещё какое-то время просто сидела в ней на парковке.
