Может, даже с бокалом вина в руках… И мне нестерпимо хотелось к ней. Сесть рядом, приобнять таким привычным жестом, чтобы она навалилась на меня, и почувствовать тепло её тела."
"Это было так привычно, так тепло. Это дарило мне ощущение, что всё непременно будет хорошо, ведь у меня была опора, поддержка. И этого у нас больше не будет? Но ведь я ещё не наобнимался с ней, недостаточно целовал её с утра, пока она была сонной, слишком мало раз видел её улыбку, дарил цветы и читал любовь и благодарность в её глазах.
Сейчас мне всего казалось недостаточно.
Упущенная возможность кровоточащей раной болела где-то в районе груди.
Неужели она и правда этого хотела? До недавнего времени я надеялся, что Юлей руководили обида, злость, пытался дать ей время, чтобы остыть, но она была одним из самых рациональных людей, которых я когда-либо знал. Дело было не во времени. Кажется, для неё моя измена действительно перечеркнула всё.
Я потёр красные глаза, задрав их к потолку, словно кто-то там сверху мог увидеть меня и поддержать.
Для меня было дико представить, что она будет не моя. Я так свыкся с этой мыслью за свою жизнь, что в какой-то момент и не заметил, что начал воспринимать то, что Юля была со мной, как должное.
И вот, сегодня я слышал её разговор. И это уже было реально, она собиралась на встречу.
От мысли, что на неё, на мою Юлю, будет смотреть другой мужчина, что он, может, даже будет трогать её, прошиб холодный пот.
Конечно, он тотчас же влюбится в неё, конечно, будет сходить с ума от желания ей обладать, в этом я не сомневался.
Это же была она. Неужели она позволит?
Я сидел в кухне-гостиной нашего дома на диване. Ну, раньше он был нашим, а теперь…
На спинках стульев у стола висели мои рубашки, части костюмов, здесь же на диване я спал. На кухонной столешнице лежали коробки из-под пиццы, которые вот уже третий день я никак не мог выбросить. Полный бедлам, одним словом.
На второй этаж почти не ходил, только чтобы принять душ.
Потому что всё, каждая деталь в этом доме напоминала мне о ней.
Тишина угнетала, заставляя чувствовать себя ещё хуже, а как улучшить своё состояние, я не знал. Мне казалось, что за последние несколько дней я перепробовал почти всё: уходил с головой в работу, пил так, что вырубался, но, если позволял себе начать думать, чувствовать, ничем хорошим это не заканчивалось.
Мой кабинет сейчас был словно после ограбления, там всё было перевёрнуто.
