Я не хотела бы, чтобы родители до конца дней проклинали меня, поэтому наше хрупкое перемирие позволяет мне успокоиться. На то, чтобы восстановить доверие — уйдут годы. Осадок останется до конца дней. Но рана, надеюсь, затянется и перестанет болеть.
Я посвящу себя своей семье — и постараюсь не повторять ошибки родителей."
"— Спасибо, — тихо лепечу.
— Я пообщался с Сафиным, — перебивает нас папа, — объяснил ему нашу позицию и потребовал больше не приближаться к тебе. К слову, у него там серьезные проблемы в больнице.
… - переводит многозначительный взгляд на Демина. — Герман, если потребуется какая-нибудь помощь, обращайся…
— Я не имею к Марату никакого отношения, — разводит он руками. — Абсолютно. Это больше не моя война.
— Зато я имею.… по полной.
За спиной раздается басовитый, хриплый смех — и к нам подходит Михаил со своим сыном на руках.
Эпилог 3
Я на инстинктах тянусь к малышу, чтобы поправить на нем задравшуюся кофточку и вытереть платочком слюни с подбородка, пока его отец здоровается с моими родителями.
Скоро они уедут в Питер, а я представить не могу, как сильно буду скучать по племяннику.
— Благодарю, но вряд ли мне потребуется помощь, — продолжает Михаил, не выпуская ребенка из медвежьих объятий. — Я сам....
— Что?
— Я инициировал возбуждение уголовного дела против Сафина. Процесс идет — и весьма успешно. Его активно таскают по судам. Одного моего случая достаточно, чтобы вывести так называемого заслуженного психиатра на чистую воду и лишить лицензии. Более того, как выяснилось, Дарья — Мишкина мама — тоже была его пациенткой до того, как согласилась на суррогатное материнство.
Сейчас ведутся допросы медперсонала клиники и ее родственников, чтобы выяснить как можно больше деталей. Все это лишь вершина айсберга. Если учесть, что кроме нас с ней могут найтись еще пострадавшие, то.… - пожимает широкими плечами, — у Сафина теперь два пути: или в тюрьму, или в психушку. И он это понимает.… Насколько я знаю, сейчас он как раз занимается тем, чтобы получить справку и оформить инвалидность.
— Работать по специальности Марат точно больше не будет — я лично за этим прослежу, несмотря на обещания. Не зря я остался в должности заведующего, — рычит Герман.
Мои родители растерянно слушают откровения Деминых, испуганно кружат по нам взглядом и теряют дар речи. В очередной раз они убеждаются, что некогда обожаемый ими зять — не более чем больной человек, тиран и психопат.
— Ты семьей занимайся, — с доброй улыбкой подначивает Германа брат.
